Таких не бывает (СИ) стр. 5
гвоздями.
— Ну, тогда сам ищи, — взял на понт охранника Фокин.
— Да кого искать-то?
— Шастала тут у меня по отделению одна… Чернявая такая.
— Как это — шастала? Может, навещала кого?
— Понятия не имею. Ты же должен всех визитеров в журнал записывать? Вот и скажи мне.
— Не помню я никакой чернявой, — смутился охранник, откладывая злосчастный журнал в сторонку. Ясно же — далеко не всех он туда вносил. И никого он не убережет, если вдруг что. Не охрана, а одна профанация. Зато галочку поставили.
— Тогда врубай камеры. Некогда мне тут с тобой возиться.
Детский сад! Как будто персонал первым делом не выяснил, где
эти самые камеры понатыкали. Да это было делом нескольких дней. А там даже как-то удалось разузнать, какие из них писали со звуком. Словом, разговоров было много, ну а толку — ноль. Потому что очень скоро смотрели эти камеры куда угодно, но только не туда, куда предполагалось. Что их стоило развернуть? А медперсонал жил своей привычной жизнью. Фокин о происходящем в перинатальном центре, конечно же, знал. Знал и не вмешивался.
— Да вот же она! — оживился Гордей, завидев на экране ту самую девочку. Вся в черном — пуховик, гамаши, платок — он бы ее сразу узнал.
— Может, в полицию позвонить? — задергался охранник.
— Зачем?
— Да хрен его знает, что у этой замотанной в голове. Может, у нее пояс шахидки под одеждой припрятан, на кой хрен ей еще так кутаться?
— На тот, что культура у них такая, — съязвил Фокин. Рыжий завис, никак не в силах понять, где был неправ.
— Так мне звонить в полицию или нет?
— Нет! Это мать одного из моих задохликов. Я ее не узнал в верхней одежде. Можно ее приблизить? Хочу убедиться…
— Еще бы!
Необычайно гордый собой парень зумом увеличил изображение. Ну, точно! Девчонка совсем. Глаза — огромные, темные, хоть икону с нее пиши. Правда, судя по одежде, девица совсем другой религии придерживалась. Брови вразлет, губы пухлые. Это он уже видел… Неудивительно, что родители ее прятали за унылыми тряпками. Удивительно, что все-таки недоглядели. Зато понятно, почему она ребенка оставила. Боялась наверняка. А теперь что? Решилась забрать? Или это разовая акция для успокоения совести?
— Ну так что, Гордей Саныч? Ваша мамаша?
— Моя. Все нормально, Кирюх.
Фокин похлопал охранника по плечу и направился к лифтам. Мало ему было проблем. Теперь еще этим голова забита. И девочку жалко, и его задохлика. Потому как одно дело, когда какая-нибудь непутевая ребенка бросает, и совсем другое, когда хорошая девочка, оказавшаяся в безвыходной ситуации.
— Ну, наконец-то! Ты где ходишь?!
— Ленка, а ты что здесь делаешь? Я думал, ты уже дома. С мужем.
— Ревнуешь? — довольно усмехнулась та. Гордей удивленно приподнял бровь. Ну, ведь и правда, с чего ему ревновать? Его все устраивает. Иначе бы он не ввязывался в подобные авантюры.
— Не чуди. Пусть у твоего Вадика на этот счет болит голова.
— Ревнуешь, — не слышала Фокина любовница. — Закрой дверь, — повторила настойчивей и рванула в стороны края халата. Тот был на кнопках — очень удобно. Раз — и все. Ну а Фокин что? Брал, раз предлагали, не отказывался. Моральный аспект его в этом случае не волновал. Он Ленку у мужа не