Тактические учения стр. 7
морской воздух будет ей полезен. Вообще-то она выглядит уже намного лучше. Если будут еще признаки беды, когда они вернутся домой, то у него есть на примете очень хороший врач.
Клуб любителей гольфа был полон сочувствия. Джон спросил, есть ли хороший доктор по соседству. «Да, сказали ему, старик Маккензи в деревне, первоклассный человек, прозябает в этакой дыре; не какой-то там сельский эскулап. Читает самые последние книги, психологию и все такое.» Они не задумывались, почему старик Мак так и не стал специалистом и не сделал себе имени.
«Я думаю, можно поговорить со стариной Маком об этом,» сказал Джон.
«Поговорите. Лучше вам не найти.»
Отпуск у Элизабет был на две недели. Оставалось еще три дня, когда Джон пошел в деревню, чтобы посоветоваться с доктором Маккензи. Он увидел седого, приветливого холостяка в приемном покое, который был скорее конторой адвоката, а не врача, заполненном книгами, темном, пропахшим табачным дымом.
Усевшись в потертое кожаное кресло, он в более точных выражениях изложил историю, рассказанную в гольф-клубе. Доктор Маккензи слушал без комментариев.
«С таким я столкнулся первый раз,» закончил он.
Помолчав, доктор Маккензи сказал: «Сильно потрепало вас на войне, г-н Верней?»
«Да, колено. Все еще беспокоит.»
«И в госпитале натерпелись?»
«Три месяца. Гадкое местечко под Римом.»
«Таким поражениям всегда сопутствует нервный шок. Это часто сохраняется, когда рана заживет.»
«Да, но я не совсем понимаю…»
«Мой дорогой г-н Верней, ваша жена попросила меня не говорить ничего об этом, но я думаю, что должен сообщить, что она уже приходила проконсультироваться со мной по этому поводу.»
«По поводу ее лунатизма? Но она не может…» Тут Джон остановился.
«Мой дорогой, я все понимаю. Она думала, что вы не знаете. За последнее время вы дважды вставали из постели, и она отводила вас назад. Она знает все об этом.»
Джон не находил, что сказать.
«Уже не впервые,» продолжил доктор Маккензи, «я консультирую пациентов, которые описывали свои симптомы, и говорили, что пришли по поводу родственников или друзей. Обычно это – девушки, считающие, что это наследственное. Вероятно, главная особенность вашего случая в том, что вы хотите приписать кому-то свое несчастье. Я сказал вашей жене о враче в Лондоне, который, я думаю, сможет помочь вам. А пока я могу посоветовать побольше гулять и поменьше есть на ночь…»
Встревоженный Джон Верней хромал назад к «Форту доброй надежды.» Безопасность под угрозой, операцию надлежит отменить, инициатива потеряна… приходили на ум фразы тактических учений, но он был все еще ошеломлен этим неожиданным поворотом. Безбрежный и голый ужас охватывал и подавлял его.
Когда он вернулся, Элизабет, накрывала ужин. Он стоял на балконе и дрожащим от напряжения взором смотрел на зияющий пролом. Вечер был мертвенно тих. Внизу прилив бесшумно вздымался, отступал, и снова наползал на камни. Он стоял, пристально глядя вниз, затем вернулся в комнату.
В бутылке виски оставался добрый глоток. Он налил и выпил. Элизабет принесла ужин, и они сели за стол. Постепенно его сознание успокоилось. Обычно они ели в тишине. Наконец он сказал: «Элизабет, почему ты сказала доктору, что я хожу во сне?»
Она спокойно поставила тарелку, и посмотрела на него с любопытством.
«Почему?» мягко сказала она, «конечно потому что я