Тактика долга стр. 10
А это что такое?
– Электронное успокаивающее устройство. – Она протянула ему обруч, чтобы он мог разглядеть его. – Он предназначен для того, чтобы модулировать альфа-волны и посылать по нервной системе сигналы, которые снизят выброс адреналина, снимут напряжение мышц и позволят тебе полностью расслабиться.
Он нахмурился.
– Я надеялся получить что-нибудь посильнее.
– Что именно? Таблетки? Ты знаешь, как я к ним отношусь.
Всем было известно, что Элен отрицательно относится к любому виду медикаментозного лечения.
– Ну… – неуверенно начал Алекс.
– Или секс? Здесь я тебе ничем помочь не смогу.
– Я и не думал…
– Совсем не потому, что ты непривлекательный, – закончила она серьезным тоном, подсоединяя провода к обручу. Потом показала ему жестом, чтобы он лег на кровать. – Совсем наоборот, но, я считаю, совсем ни к чему заводить подобные отношения со всеми женщинами, находящимися у тебя в подчинении.
– Меня не интересует секс, медтех, – довольно резко ответил Алекс, – я хочу хоть немного поспать.
– Это тебе поможет. – Стоя у кровати, она надела обруч ему на голову и установила соединяющие провода. – Я вдруг подумала… А как поживает Кейтлин?
– Кейтлин? А какое она имеет к этому отношение?
– Ты сказал, что не интересуешься сексом. Вот я и подумала, является ли это симптомом депрессии или ты поссорился с Кейтлин.
– Депрессия? – Он покачал головой. Разговаривать с Элен Джамисон всегда было непросто: она обладала живым умом и воображением и часто внезапно меняла тему разговора. – Какая еще депрессия?
Она внимательно изучала показания на ручном контроллере и медленно вращала ручку реостата, настраивая прибор. Алекс почувствовал легкое покалывание тока, протекающего по контактам обруча.
– Тысячу лет назад тебе наверняка поставили бы диагноз: невроз военного времени или боевая психическая травма. «Посттравматическое стрессовое состояние», или ПТСС, было клиническим диагнозом для подобного рода заболеваний. Это означает, что ты видел слишком много, слишком много страдал и твой мозг приказывает тебе сжаться в маленький комок и послать всю вселенную к черту.
– Я думал, это просто трусость. – Алекса удивило, сколько горечи прозвучало в его собственных словах.
– И это тоже. Война делает с человеком страшные вещи. Особенно в том случае, когда он позволяет себе слишком много чувствовать. Она может превратить здорового и сильного человека в эмоционального калеку. Отнять у тебя все представления о чести, долге и справедливости, и ты не сможешь больше верить никому, даже самым близким людям. Война может заставить тебя бежать от реальности, и все вокруг примут тебя за труса… или кататоника. А современная война особенно, несмотря на все договоры и конвенции, способна мгновенно сломать волю человека и искалечить его душу. Я думаю, это
происходит потому, что человек практически беззащитен перед двадцатиметровым роботом-воином. Ты же понимаешь, человек – против робота-убийцы. И в этом случае человеку нет никакого шанса выжить, если только он не станет частью машины.
Обруч на голове Алекса стал издавать слабое жужжание, и он поймал себя на том, что не может сосредоточиться на ее словах. Он чувствовал себя гораздо лучше, хотя сна не было ни в одном глазу. Сон означал возврат к ночным кошмарам, Алекс не в силах был это выдержать, по крайней мере сейчас.
– Ты считаешь, что человек должен быть похожим на машину? Отказаться от чувств, от человеческих эмоций?
– Конечно нет.