Там стр. 40
веществом.
— Твое место близ окна, — стал объяснять Связной, помогая Мусе надеть жилет. — Когда ты будешь готов, надави вот на этот бугорок. «Сокрушительное извержение» прорвет шкуру «железной птицы».
Связной так выразился, потому что в Коране нет слова «взрыв» и тем более слова «самолет». Муса почтительно слушал наставление, хотя все это ему много раз объясняли во время спецподготовки.
— Перед самой посадкой в «железную птицу» тебя ожидает еще одна проверка. Улыбайся. Не суетись взором, но и не смотри в одну точку. Они ничего не найдут. Их хитроумные устройства не смогут обнаружить сие зелье. Если даже раздастся звон тревоги, не беспокойся. Зазвенит пряжка
пояса или мелкая монета в кошельке. Они могут тебя даже ощупать своими погаными руками, но потайное вместилище без рукавов мягкое, как плоть. Тебе нечего страшиться.
А Муса и не боялся. Во всяком случае, сейчас, когда жилет был уже на нем. Нажать на клапан он всегда успеет, так что в плен его теперь точно не возьмут.
Нет ничего ужасней, чем оказаться в плену у неверных.
В мадраса показывали видеозапись, снятую в иракской тюрьме. Как охранницы-кафирки заставляют мусульман голыми ползать на четвереньках. Как полицейские собаки с черными, морщинистыми мордами хватают скованных наручниками людей за горло. Таких собак, с тупыми жабьими рылами, Муса боялся с детства. Называются они «бульдоги». Вцепится бульдог своими страшными челюстями — не отпустит. А еще в американской тюрьме Гуантанамо, на острове Куба, янки тайком подкладывают заключенным в еду кусочки свинины! Так вот опоганишься и даже не узнаешь.
Еще хуже американцев русские. В школе было несколько ребят из Чечни. Они рассказывали про русских военных и полицейских такое, что Муса заранее решил: если в московском аэропорту его схватят прежде, чем он наденет спасительный жилет, лучше разбить себе голову о стену. Или подавиться собственным языком.
А с жилетом что. Раз — и ты на небе.
Связной повертел Мусу и так, и этак.
— Хорошо. Теперь и пиджак сидит лучше.
Понимать его все-таки было трудно. Например, слово миитаф Муса не понял. В Коране оно ведь не встречается. Связной перевел: малябис, верхняя одежда.
— Пойдем, брат, — сказал он. — У тебя еще полчаса. Посидим, выпьем шай. Хочу напитаться твоей благости.
Это был настоящий дар судьбы. Провести последние минуты на земле не в тоскливом одиночестве, а со своим. Муса чуть не прослезился.
Они сели поблизости, в маленьком баре. Там было темно и совсем мало людей.
Тот косоглазый старик.
Распутник из туалета.
Негритянская женщина с ребенком.
Еще одна женщина сидела у стойки, навалившись на локоть. Сбоку юбка у нее задралась, было видно ляжку в прозрачном чулке. Пришлось отвернуться.
Брат принес Мусе чашку чаю, а себе высокий стакан, в котором лежали куски льда и плескалось немного желто-коричневой жидкости — недостаточно, чтобы удовлетворить жажду.
— Что это, брат? — с любопытством спросил Муса.
— Виски.
О, как это хитро! Про человека, пьющего эту отраву, никто не подумает, что он мусульманин.
Связной мужественно отхлебнул из стакана и даже не поморщился.
— Горько? — шепотом спросил Муса, сострадательно скривившись.
0.9УОЛФОРД ЭШЛИ -он же Тарик бин-Вахф, он же Троц, он же ЯстребДиспетчер, 300 ЛЕТ— В этот благословенный день даже ядовитое зелье слаще меда, — ответил Ястреб на цветистом языке Корана. И