Там стр. 51
Из бара валил дым. Стена треснула и наполовину рассыпалась. Обе половинки двери отлетели долой.
Будто сквозь слой ваты Жанна слышала вой сирены, гул голосов, какой-то треск, но все это не имело значения.
Дым. Ее звал дым.
Ворвавшись в черную, слепую комнату, Жанна сама тоже ослепла. Споткнулась обо что-то или кого-то, упала, разбила в кровь колено, но не заметила этого.
Она не стала подниматься, чтобы не терять времени. Поползла на четвереньках. По обломкам, по осколкам, по мокрому.
Куда ползти, она знала. Чувствовала.
Жан был в самом дальнем углу. Она услышала его судорожное дыхание.
— Я здесь! Я здесь! — завопила Жанна. — Погоди! Я уже!
Нащупала его, схватила одной рукой за лицо, другой за рубашку.
— Сволочь! Сволочь! — рыдала она. — Ты что наделал?
Грудь Жана опустилась в последний раз и больше не поднялась.
В баре полумрак.По радио поет группа «Тату»: «Я сошла сума, я сошла сума, я сошла сума…»Рыжая собака с рычанием бросается к столику, за которым сидят Муса и Ястреб. Муса испуганно вскакивает. Стул, на котором он сидел, падает.Ястреб оборачивается к охранникам и сердито кричит что-то по-английски, но пес переходит на лай, и слов не слышно.Губкин и Колыванов сами изумлены, ничего не понимают.Муса расстегивает пиджак. У него дрожат пальцы, глаза выпучены от ужаса,губы что-то беззвучно шепчут. Кузя громко лает, брызгается слюной.«Ля иляха илля-Ллаху!» — истошно выкрикивает Муса.Дернувшись, Ястреб поворачивается к нему, шипит что-то по-арабски, протягивает руку, но поздно. Пальцы Мусы уже в кармашке жилета.Яркая вспышка.Оглушительный грохот.Крики, треск, звон стекла.Песня обрывается на словах «Папа-мама, прости-и!»Сцену заволакивает черный дым.Больше ничего не видно.События, описанные в первых одиннадцати картинах, происходят одновременно.Двенадцатая картина начинается секунду спустя.1.1Картина перваяКузя«Беги! Ты в опасности! Все в опасности!» — кричал Кузя черному человеку, от которого остро пахло Смертью.
Но тот не понимал. Люди за исключением Хозяина никогда ничего не понимают. Да и Хозяин не всегда.
От черного человека кисло запахло страхом. Но испугался человек не Смерти, а Кузи. Вот глупый! Как будто Кузя его укусит.
Боксер перешел на лай.
«Скорей! Скорей! Времени больше нет!»
Черный человек схватил себя за бок и сделался огненным облаком, превратив Кузю в комочки разодранной плоти.
1.2Картина втораяМусаС того момента, как в бар вошли охранники, Муса был сам не свой. Стеснялся выказать страх, даже отхлебнул чаю, но руки мелко дрожали, а на лбу выступила холодная испарина.
Один из кафиров нашептывал что-то своему мерзкому бульдогу. Второй, не скрываясь, впился в Мусу ненавидящими поросячьими глазками и отвел взгляд не сразу.
Знают! Они все знают!
Спокойно, сказал себе Муса. Просто эти неверные не любят мусульман. И вообще теперь, когда на мне жилет, бояться нечего.
Он даже улыбнулся Связному, показать, что нисколько не встревожен.
Но проклятая собака вела себя странно. Раздувала ноздри на своем жабьем рыле, смотрела только на Мусу, начинала порыкивать.
Среди учеников мадраса ходили слухи, что у кафиров есть псы, специально натасканные вынюхивать шахидов. Будто бы есть какой-то хитрый химикат, называемый эссенция. Это зелье еврейские ученые добыли в своих лабораториях из крови мучеников, отдавших свою жизнь за Правое Дело.
Не может этого быть, сказал себе Муса, храбрясь. Глупые выдумки.
Но в ту же секунду жабопес сорвался с места и рыча