Там стр. 58
близко! Вот сейчас!
Она увидела ночное небо, вид из окна. Пленка отмоталась чуть дальше, но это, кажется, произошло по ошибке, с разбегу.
Ужасно волнуясь, Анна увидела себя сидящей перед туалетным столиком. Это была старая квартира, на Профсоюзной, позднее обмененная с доплатой.
Белое лицо, распухшие глаза. Ужасный сиреневый пуловер. Анна его потом разрезала и выкинула. Потому что видеть не могла. Пуловер был на ней, когда позвонил Ю.А. и сказал, что больше ничего не будет.
Тот самый вечер Анна сейчас и видела.
Ю.А. уже позвонил. Она уже свое отрыдала. На столике приготовлены стакан воды и упаковка таблеток.
Анна не только явственно видела саму себя семилетней давности, но и слышала, или считывала, или чувствовала, не разберешь, все мысли, проносившиеся в голове несчастной брошенки.
Жить дальше безнравственно. Безнравственно. безнравственно.
Это слово было повторено несчетное количество раз. Ей нравилось, как оно звучит. Сама формулировка. Нарушен нравственный закон бытия, а сила всякого закона в чем? Правильно. В неотвратимости наказания.
Ну как иначе?
Человек ставит все на одну карту. Играет, играет, потом слышит: «Ваша дама бита». И не остается ничего, лишь громадный долг. Перед впустую потраченной жизнью, перед нерожденным ребенком, перед наукой.
Надо же, так и подумала: «перед наукой», поразилась нынешняя Анна, продолжая напряженно вслушиваться.
Когда человек все проиграл и расплачиваться нечем, выход один. Застрелиться. Именно так поступали благородные люди девятнадцатого века. Как историку Анне это было хорошо известно. Ну а даме приличнее отравиться.
Она высыпала на ладонь таблетки, зачем-то пересчитала их.
С точки зрения религии, самоубийство смертный грех. Но это чушь собачья, предназначенная для тех, кто верит в загробную жизнь. Зачем нужна какая-то иная жизнь после того, что было сегодня сказано?
Этого ничем не искупить и не исправить. На фиг, на фиг другую жизнь. Спасибо, кушано достаточно.
А кое-кого пускай повторный кондратий хватит. Желательно только не до смерти. Чтоб жил до ста лет вспоминал и мучился.
Тридцативосьмилетняя женщина вдруг поднялась и, не перестав злорадно улыбаться, совершила поступок, который полностью противоречил ходу ее мыслей. Прошла по коридору в санузел, высыпала таблетки в унитаз и спустила воду. После чего вернулась в комнату, но села уже не к столику, а к окну.
Была августовская ночь. В небе, такая редкость для Москвы, горели звезды. Анна смотрела на одну из них, не сказать чтоб самую яркую, и все не могла оторваться. Звездное небо над нами и внутренний закон внутри нас, думала она. Кантовы доказательства существования Бога. Ну, что касается внутреннего закона, то он, положим, спущен в толчок. Остаются звезды. Звезды, планеты-кометы, астероиды…
Мысли начали путаться. Усталая голова склонилась на подоконник. Анна подложила под нее руки и уснула.
Ну и где тут ответ, забеспокоилась нынешняя Анна. Может, было что-то еще? Например, увиденное во сне?
Она без труда проникла в сновидение женщины, уснувшей на подоконнике.
Но там ничего осмысленного не было, какая-то мутная ерунда.
То ли туман, то ли облака, проносящиеся мимо. Где-то внизу блестит вода. На ней рябь. Больше ничего. Порожний сон бабы, оставшейся у разбитого корыта. Земля безвидна и пуста, и Дух витает над водой.
Ответа Анна так и не нашла. Но он почему-то был уже не нужен. Или прозвучал так