Танатонавты стр. 24
покушения, чуть не стоившего жизни главе государства. Зачем Люсиндер пригласил его, когда у него столько дел, касающихся внутренней и внешней политики, гораздо более срочных, чем проблемы научных исследований, на которые вечно не хватает денег?
Меркассьер не мог больше выносить затянувшегося молчания и решился его нарушить. Он решил начать с приличествующих случаю банальностей:
– Как вы себя чувствуете, господин президент? Кажется, вы совсем выздоровели. Врачи совершили настоящее чудо!
Люсиндер подумал, что предпочел бы ничего не знать о подобных чудесах. Он наклонился ближе к свету. Блестящие серые глаза уставились на собеседника, утонувшего в кресле с красной парчовой обивкой.
– Меркассьер, я пригласил вас потому, что мне необходимо знать мнение специалиста. Только вы можете мне помочь.
– Я заинтригован, господин президент. О чем идет речь?
Откинувшись в кресле, Люсиндер вновь нырнул в полумрак. Странно, любой его жест выглядел необыкновенно величественно. А лицо его внезапно стало – Меркассьер удивился слову, которое пришло ему в голову, – более человечным.
– Вы ведь биолог по образованию, не так ли? – спросил Люсиндер. – Скажите, что вы думаете о посткоматозных явлениях?
Меркассьер смотрел на него, потеряв дар речи. Президент заволновался:
– NDE, Near Death Experiences, клиническая смерть… Люди, которые думают, что покинули свое тело, а потом вернулись благодаря врачам?
Бенуа Меркассьер не верил своим ушам. Неужели реалист Люсиндер заинтересовался мистикой? Вот что значит флирт со смертью! Он начал отвечать расплывчато:
– Полагаю, что речь идет о явлении в жизни общества, о модном течении, которое со временем, как это всегда бывает, уступит место другому. Людям необходимо верить в чудеса… В то, что существует что-то еще, кроме этого мира. Некоторые писатели, гуру и шарлатаны наживаются, рассказывая об этом всякие небылицы. У человека всегда была потребность верить в сверхъестественное – существование религий доказывает это. Достаточно пообещать людям рай в будущем, как им становится легче глотать горькие пилюли современности. Доверчивость, глупость и наивность…
– Вы так думаете?
– Конечно. Что может быть красивее, чем мечта о рае, ожидающем вас после смерти? И что может быть более фальшивым?
Люсиндер откашлялся.
– Ну а все же… Что, если в этих рассказах что-то есть?
Министр презрительно усмехнулся:
– Это все напоминает историю о человеке, который встретил того, кто знаком с тем, кто знает того, кто видел медведя. В наши дни все не так. Скептицизм дает нам постоянную пищу для сомнений. Достаточно, чтобы кто-нибудь – неважно, кто – объявил, что завтра наступит конец света, и тут же найдутся специалисты, которые докажут обратное.
Люсиндер попытался сохранить объективность.
– Нет доказательств, вы говорите? Возможно, оттого, что никто не проводил таких исследований.
Существует ли какой-либо официальный отчет на эту тему?
– Хм-м… насколько я знаю, нет, – сказал Меркассьер обеспокоенно. – Пока что довольствовались записями, фиксирующими эти сомнительные утверждения. Что вы имеете в виду? Эта тема вас интересует?
– Да! Да, Бенуа! – воскликнул Люсиндер. – Очень интересует, потому что человек, который видел медведя своими глазами, – это… это я!
Министр науки недоверчиво уставился на президента. Может быть, покушение все-таки привело к непоправимым последствиям? Сердце президента было повреждено, мозг довольно долго не снабжался кислородом. Возможно, некоторые зоны омертвели и Люсиндер стал жертвой психического расстройства?
– Что вы на меня так смотрите, Бенуа? – раздраженно спросил Люсиндер. – Разве я сказал, что в