Танцы на минном поле стр. 184
свобода.
— Стой! — закричал кто-то за его спиной срывающимися мальчишеским голосом. — Стой, стрелять буду!
Это был молоденький милиционер, посланный дежурным на подстраховку. Услышав звон разбитого стекла и увидев убегающего преступника, он начисто позабыл все то, чему его пытались научить до сегодняшнего дня. И потому, откопав где-то в закутке мозга воспоминание о необходимости предупредительного выстрела в воздух, поднял ствол вверх и нажал на спусковой крючок. Небо резанула длинная очередь, так что он едва успел убрать палец, пока не высадил в молоко весь магазин. Кружилин развернулся, припал на колено и выстрелил в ответ. Пуля противно пропела возле уха. От неожиданности милиционер поперхнулся, и эта задержка невольно привела его в чувство. Глубоко вдохнув, он вскинул автомат и, стараясь целиться в ноги, вновь нажал спусковой крючок. Автомат дернулся, плеснув свинцом в сторону беглеца, спешащего скрыться под вагоном. Тот упал на рельсы, мелко дернулся и затих. Милиционер опасливо подошел, не отводя от него ствол пустого уже автомата. Со всех сторон на помощь бежали сотрудники линейного отдела, на бегу обнажая оружие.
— Я-я п-по ногам стрелял, — опуская оружие, пробормотал милиционер, увидав перед собой невесть откуда взявшегося начальника отдела. — Вот видите, — он указал пальцем на срезанный пулей каблук.
— Прямое попадание в сердце, — констатировал начальник линейного отделения милиции, переворачивая труп
Григория Кружилина.
— Хорошо, вы меня убедили. — Президент, улыбаясь, обвел глазами стоявших перед ним адмирала Баринцева и генералов Банникова и Кочубеева. — Спасибо, отлично поработали. — Он поднял трубку телефона правительственной связи и, вновь обращаясь к стоявшим перед ним военачальникам, произнес: — Операцию "Посейдон" будем отменять.
В кабинет, постучав, вошел подтянутый адъютант Верховного главнокомандующего. Он нерешительно посмотрел на участников военного совета, но дождавшись поощряющего кивка Самого, отчеканил:
— Господин Президент! Доставлен очередной пакет с особого поста.
— Давай попозже, — отмахнулся Президент.
— Там… — замялся адъютант. — Там не поздравительные открытки. Там письмо.
Лицо Самого заметно побледнело.
— Неси сюда! — требовательно рявкнул он.
Конверт, прибывший с особого поста в МИДовском доме, тут же покинул карман адъютантского кителя и перекочевал в руки высокого получателя.
" Мы видим и ценим Ваше старание, — гласил текст. — Поэтому вновь переносим час "Ч"…"
— Что это?! — едва переводя дыхание, выдавил Президент. — Как так…?
— Разрешите, — генерал-майор Кочубеев, не дожидаясь высочайшего соизволения, взял конверт из его рук. Внимательно оценив вещдок, он ухмыльнулся и протянул пакет генералу Банникову: — У Кружилина, видно, были связи на почте. Судя по штемпелю, письмо было отослано второго сентября из Тулы, а в ящик его бросили только сегодня. Так что, — он развел руками, — все в порядке. Выходцы с того света — это не по нашей части.
— В этом, ты, брат, прав, — с заметным облегчением подытожил Президент, вновь берясь за телефон. — И все же, вечером надо заехать в храм Христа Спасителя, поставить свечу.
Эпилог
"…И мы не позволим кому бы то ни было диктовать нам свою волю" — вещал Президент с телеэкрана, сопровождая свои слова энергичным жестом, словно забивая невидимый гвоздь в трибуну, украшенную двуглавым орлом.
— Это уж точно. Мы не позволим. — Убирая звук до минимума, криво усмехнулся полковник Коновалец. Его крестник, недавно демобилизованный сержант спецназа ВВ Егор Сухорук, с удивлением посмотрел на старинного друга семьи, на ночь глядя, завалившегося в гости с бутылкой шампанского и