Библиотека

Танец на тлеющих углях стр. 123

Размер шрифта
-
+
Тема

спросил вдруг Алик. Ему казалось, какая-то истина брезжит… что-то такое, чему и названия нет, что можно только почувствовать, а словами выразить не получается…

Шибаев шагал молча. И Алик вспомнил, как она целовала ему руки, как спала в его палате, сидя на стуле, уткнувшись носом в подушку рядом с его головой, как бежала за доктором, заглядывала ему в глаза – боялась спросить и услышать правду. Как плакала, отвернувшись… Как не доверяла сиделке… Как приводила к нему известного хирурга, как смотрела на Шибаева, спящего… Как рыдала и смеялась, когда он пришел в себя! И упала в обморок от голода.

«Черт его знает! – думал потрясенный Алик. – Ничего не понимаю! Отказываюсь понимать! Хренотень какая-то, честное слово! Страсти, любовь, кровь… подлость, предательство. Упаси нас, господи, от таких страстей! Коррида, а не любовь! Сохрани, боже, от такой любви, ну ее на фиг, эту любовь!»

И спросил себя – а он, Алик Дрючин, смог бы так? Смог бы так любить и верить, безоглядно… плясунье на канате? Зная о ней все? И все-таки надеяться? И ответил себе: нет! Не смог бы. Никто не смог бы, ни один нормальный мужик, находящийся в здравом рассудке и твердой памяти. Это же все равно что войти в клетку с тигром!

А дальше что? Что с ней делать дальше? Зная, что она хладнокровно задумала и осуществила убийство мужа, а потом и своего сообщника? Продолжать ее любить и наслаждаться жизнью? Отпустить ее с миром?

Если, конечно, удастся выйти живым из этой передряги.

Женщина с одной серьгой…Плясунья на канате…Плясунья на канате с одной серьгой под красным зонтиком…

Адвокатская часть Аликовой души корчилась от возмущения, а человеческая испытывала что-то вроде сожаления по поводу… Он долго искал подходящее слово, отмечая мимоходом, что поиски эти – потрясающе интересное занятие, потому что человеческий язык, оказывается, может быть точен и совершенен как математическая формула. Нужно только дать себе труд задуматься и поискать хорошенько… своей ущербности! Неспособности ни любить с такой мифологической силой, ни верить!

И он почувствовал что-то вроде досады и тайной зависти – вечно у Ши-Бона истории с ба… то есть с женщинами! Такие истории!

И еще одна мысль царапала душу, вопреки всему, и не давала покоя – а может, все-таки невиновна? Может, чиста как ангел?

Бедная Ирина… Судьба! Судьба рассудила.

Когда они уже подходили к дому, надышавшись, и Шибаев едва держался на ногах от слабости, Алик вдруг вспомнил:

– А ее картины! Что она рисовала? Просто интересно, как ключ к характеру! Тигров, охотящихся на антилоп? Много зубов и крови?

– Не знаю, Алик, – сказал Шибаев. – Не видел я ее картин. Не успел…

Глава 31

Последняя, совсем короткая

…Они сидели на полу веранды, подгоняя снаряжение, и слушали инструктаж. В теплых куртках, дубленках и спортивных костюмах. В сапогах и горнолыжных башмаках. Почти трезвый Виталя Щанский отправлялся в пещеру для прикола и за компанию; сосредоточенный Коля Башкирцев – в поисках открытий и новых ощущений; торжественные и серьезные братья Данилины надеялись обнаружить древние монашеские скиты – а чего, места тут древние, исторические! Архитектор Шурик Самойленко имел профессиональный интерес, а вообще-то попросту удрал из дома. Сэм Вайнтрауб всякое дело привык доводить до логического конца, а также докапываться до истины.

Вася Монастыревский был провожающим. Ему было интереснее воображать истину, чем

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.