Танец отражений. Память стр. 129
станет иметь никаких отношений с Барраяром. Они сбегут отсюда. Подальше.
Граф ухмыльнулся:
— Боюсь, ты слишком много разговаривал с Корделией.
— Да, ну… Она тут единственная со мной разговаривала.
Он догнал графа, который замедлил шаги.
Граф болезненно поморщился:
— Это правда. — Он зашагал вверх по крутой каменистой тропе. — Мне очень жаль. — Пройдя еще несколько шагов, он добавил: — Интересно, как мой отец реагировал, когда я шел на риск. Если так, как я, — он отомщен. Но тем более необходимо… знать…
Граф неожиданно остановился и сел, привалившись к стволу.
— Странно, — пробормотал он. Его лицо, разгоряченное от быстрого подъема, вдруг побледнело и покрылось испариной.
— Что? — испуганно спросил запыхавшийся Марк. Он уставился на графа, казавшегося таким странным в необычной перспективе.
— Кажется… мне лучше передохнуть.
— Очень кстати.
Марк опустился на камень. Граф молчал, и у Марка тревожно сжалось сердце.
«Что с ним? С ним явно что-то не то».
Небо стало ярко-синим, легкий ветерок вздыхал в кронах, медленно падали золотые листья…
— Это, — спокойно сказал граф, — не прободение язвы. Оно у меня уже было. Это совсем другое.
Он скрестил руки на груди. Дыхание его участилось.
«Что-то очень нехорошее».
Марк решил, что храбрый человек, изо всех сил старающийся скрыть страх, одно из самых пугающих зрелищ. Храбрый, но не глупый: граф не пытался, например, сделать вид, что все в порядке, и продолжить подъем.
— Вы плохо выглядите.
— Я себя плохо чувствую.
— Что с вами?
— Э-э… боюсь, боль в груди, — признался он с явным смущением. — По правде говоря, довольно сильная. Очень… странное… ощущение. Вдруг появилось после очередного шага.
— Это не может быть несварение желудка, а?
— Боюсь, что нет.
— Может, вам следует вызвать помощь по комму, — робко подсказал Марк. Уж он-то определенно ничем не поможет, если это что-то серьезное. А все говорит именно за это.
Граф хрипло рассмеялся:
— Я его не взял.
— Что?! Вы же премьер-министр, вам не положено ходить без…
— Я хотел, чтобы у нас был спокойный разговор, без помех. Ради разнообразия, чтобы помощники министра из Форбарр-Султана не донимали меня расспросами, где лежат их папки с текущими делами. Я раньше… делал это для Майлза. Иногда, когда дел становилось слишком много. Все просто с ума сходили, но в конце концов… они… смирились. — На последнем слове его голос сорвался. Он лег на спину, на подстилку из прелых листьев. — Нет… Так не лучше.
Он протянул руку, и Марк, замирая от ужаса, помог ему снова сесть.
«Парализующий токсин… сердечная недостаточность… Я должен был остаться с вами наедине… Ждать на ваших глазах минут двадцать, пока вы будете умирать…»
Как
это произошло? Черная магия? Может, он и правда запрограммирован и какая-то частичка его существа делает вещи, о которых сознание даже не подозревает, как при раздвоении личности?
«Неужели это сделал я? О Боже!»
Граф заставил себя улыбнуться.
— Не пугайся так, мальчик, — прошептал он. — Просто вернись к дому и пришли моих телохранителей. Это близко. Обещаю не двигаться.
И опять хрипло засмеялся.
«Я не следил за дорогой, когда мы поднимались. Я шел за вами».
Не сможет ли он нести?.. Нет. Марк не был медиком, но с леденящей ясностью осознавал, что пытаться двигать этого человека было бы огромной ошибкой. Даже при своей новой солидности