Танец отражений. Память стр. 25
то окажемся у самых дортуаров. Естественно, меня мало волнует, что повредит катер при посадке.
— Естественно, — по лицу капитана скользнула усмешка. — Время?
— Я хочу провести операцию ночью. Не столько ради прикрытия — боевой катер нам все равно не спрятать, но потому, что только ночью все клоны находятся в доме. Днем они играют, занимаются спортом, плавают, ну и так далее.
— И учатся?
— Нет, не совсем. Они не учат их ничему сверх того, что нужно для примитивного общения. Если клон способен сосчитать до двенадцати и прочесть надпись, этого достаточно. Мозги на выброс. — Поэтому он тоже догадался, что не такой, как все. Настоящий человек-учитель познакомил его со множеством компьютерных обучающих программ. В отличие от его следующих учителей — комаррцев, программы готовы были повторять все бесконечно и никогда его не наказывали, никогда не сыпали проклятиями и не кричали, не били его и не заставляли напрягаться, пока его не рвало или он терял сознание… — Но несмотря на это, клоны подбирают удивительно много информации. Массу сведений — из игр с виртуальной реальностью. Умненькие ребятишки. Мало у кого из этих клонов были тупые родители, иначе они не накопили бы столько денег, чтобы купить себе такое продление жизни. Может, они безжалостные, но не тупые.
Торн сощурился, расчленяя карту на дисплее, разбирая здания слой за слоем, изучая планы…
— Итак, дюжина вооруженных до зубов дендарийцев в полночь выхватывает из сладкого сна пятьдесят — шестьдесят ребятишек… они знают, что мы появимся?
— Нет. Кстати, скажите участникам операции, что с виду они совсем не похожи на детей. Мы берем их с последнего года развития. Им всем по десять-одиннадцать лет, но из-за ускоренного развития они выглядят совсем как взрослые.
— Неуклюжие?
— Нет. Они получают великолепную физическую подготовку. Здоровые как черти. В этом причина, почему их просто не держат в автоклаве до самой трансплантации.
— Они… знают? Знают, что с ними произойдет? — нахмурившись, спросил Торн.
— Им не говорят, нет. Их кормят всевозможными баснями. Говорят, что они в специальной школе из соображений безопасности, что им что-то угрожает. Что все они — принцы или принцессы, или богатые наследники, или дети военных, и в один прекрасный день, очень скоро их родители, тетки или опекуны приедут за ними и увезут к блестящему будущему… а потом в конце концов кто-то приходит и, улыбаясь, подзывает к себе и говорит, что этот прекрасный день настал, и они бегут… — Он сглотнул. — …И собирают вещи, и хвастаются…
Торн — весь бледный — машинально постукивал дистанционным пультом по ладони.
— Понимаю…
— И уходят, счастливые, рука об руку со своими убийцами…
— Довольно, Майлз! Вы так живо все это рассказываете, что еще минута — и я расстанусь со вчерашним обедом.
— Ну почему же? Мне казалось, вы уже давно все это знаете, — съязвил клон. — С чего это вам вдруг стало тошно?
Он заставил себя скрыть горечь. Нейсмит. Он должен быть Нейсмитом.
Торн сверкнул глазами:
— В прошлый раз именно я готов был зажарить их с орбиты. А вы мне не позволили. Или вы забыли?
«Что еще за „прошлый раз“?» Явно не в последние три года. Проклятие, опять придется копаться в вахтенном журнале!
Он пожал плечами.
— Так, — сказал Торн. — А эти… как их… большие