Библиотека

Танец отражений. Память стр. 250

Размер шрифта
-
+
Тема

в свое отражение.

Алый китель дворцового мундира и раньше слишком подчеркивал его бледность. Расшитый золотом высокий воротник был, увы, недостаточно высок, чтобы скрыть два красных шрама на шее. Со временем шрамы побледнеют и станут менее заметны, но пока… Интересно, как лучше объяснить их появление?

«Получил на дуэли. Которую проиграл». Или, может, «укусила любовница?». Это уже ближе к истине. Майлз провел по рубцам кончиком пальца, поворачивая голову то так, то этак.

Ну, все знают, что у него проблемы со здоровьем, а шрамы такие аккуратные. Их запросто можно принять за хирургические. Может, никто ничего и не спросит. Он отошел подальше, чтобы осмотреть

себя. Несмотря на героические попытки матери заставить его есть побольше, мундир по-прежнему на нем висел. Графиня даже обратилась за помощью к Марку. Марк, ухмыльнувшись, принялся безжалостно дразнить Майлза. И, сказать по правде, его тактика принесла успех. Майлз действительно чувствовал себя лучше. Окреп.

Бал в честь Зимнепраздника был несколько менее официальным, не связанным ни с военными, ни с правительственными обязанностями, так что двойные мундирные клинки можно оставить дома. Айвен свои, конечно, нацепит, но на то он и Айвен. А при росте Майлза шпага просто-напросто волочится по земле. Не говоря уже о том, что о нее вечно спотыкаешься или ударяешь ею во время танцев партнершу по лодыжкам.

Под аркой раздались шаги. Майлз быстро присел на подлокотник кресла, делая вид, что это не он только что занимался самолюбованием.

— А, вот и ты. — Марк задержался у зеркала и повернулся, проверяя, как сидит костюм. Костюм сидел превосходно. Марк узнал имя императорского портного — тайну, которую хранила Служба безопасности, — просто позвонив Грегору и спросив его. Пиджак и брюки прямого покроя были вызывающе гражданскими, но Марк выглядел в этом наряде удивительно подтянутым. Цвета отдавали дань традиции Зимнепраздника: зеленый, настолько темный, что казался почти черным, с красной отделкой — настолько темной, что казалась почти черной. Эффект одновременно праздничный и мрачный: такая маленькая добродушная бомба.

Майлз вспомнил кошмарный момент во флайере Вербены, когда он на время уверился, что он — Марк. Как страшно оказаться Марком — совсем одиноким. Майлз вздрогнул.

«Неужели он так все время себя чувствует? Ну теперь, пожалуй, нет».

— Выглядит недурно, — заметил Майлз.

— Угу, — ухмыльнулся Марк. — Ты тоже весьма недурен. Меньше походишь на труп.

— И ты постепенно приходишь в норму. Медленно.

Большинство пугающих уродств — отражение тех ужасов, через которые Марк прошел у Риоваля и о которых он упорно отказывался говорить — исчезло.

— Какой вес ты в конце концов изберешь? — поинтересовался Майлз.

— Такой, как сейчас. Стал бы я иначе вкладывать целое состояние в одежду?

— Э-э… и тебе удобно?

Марк сверкнул глазами.

— Да, спасибо. И мысль о том, что даже одноглазый снайпер на расстоянии двух километров в грозу ночью не сможет нас с тобой перепутать, меня очень успокаивает.

— А. Да. Наверное, в этом что-то есть.

— Упражняйся, — сердечно посоветовал Марк. — Тебе это полезно.

Сам Марк уселся, положив ноги на удобный столик.

— Марк? — позвала графиня. — Майлз?

— Мы здесь, — крикнул Майлз.

— А, — сказала она, стремительно входя, — вот и вы. — И улыбнулась им с материнским торжеством.

Вид у Корделии был ужасно довольный. Майлзу вдруг стало так тепло, словно наконец отошли остатки криозаморозки.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.