Танец отражений. Память стр. 362
Марку пришлось идти за ним по лестнице. Когда они поднялись на второй этаж, Марк задыхался, как старик. Граф свернул в коридор третьего этажа.
Марк не без ужаса спросил:
— Вы ведь не поселите меня в комнату Майлза?
— Нет. Хотя та, где ты будешь жить, когда-то была моей детской.
Надо полагать, пока не погиб его старший брат. Комната второго сына. Ничуть не лучше.
— Сейчас это просто комната для гостей.
Граф распахнул еще одну простую деревянную дверь. За ней оказалась залитая солнцем спальня. Среди предметов мебели ручной работы неизвестного периода и огромной ценности были кровать и комоды: у резного изголовья домашний пульт управления
освещением и механизированными окнами казался неуместным.
Марк оглянулся и встретился с пытливым взглядом графа. Это было в тысячу раз хуже восторженного дендарийского «Я-люблю-Нейсмита». Он схватился за голову и прокричал:
— Майлза тут нет!
— Знаю, — тихо ответил граф. — Я искал… себя, наверное. И Корделию. И тебя.
И тут Марк невольно стал вглядываться в графа, пытаясь найти в нем себя. Трудно сказать. Раньше — волосы: у них с Майлзом такие же темные, как и на ранних записях адмирала Форкосигана. Разумом он всегда знал, что Эйрел Форкосиган — младший сын старого генерала графа Петера Форкосигана, но тот потерянный старший брат умер уже шестьдесят лет назад. Он был изумлен, что граф помнит все так живо. Это было странно — и страшно.
«Я должен был убить этого человека. И еще могу. Он совершенно не защищается».
— Ваши люди из службы безопасности даже не допросили меня с суперпентоталом. Разве вас не беспокоит, что я могу все еще быть запрограммирован на ваше убийство?
— Я считал, что ты уже застрелил того, кто выступал в роли твоего отца. Достаточно очистительно.
Губы графа изогнулись в улыбке.
Марк вспомнил удивленный вид Галена, когда луч нейробластера ударил ему в лицо.
— Ты тогда спас Майлза, — сказал граф. — Два года назад, на Земле, ты выбрал, за кого ты. Очень действенно. У меня с тобой связано немало опасений, Марк, но страха смерти от твоей руки нет. У тебя не такой уж плохой счет с братом, как тебе кажется. В моем представлении — равный.
— С родителем. Не с братом, — похолодев, сказал Марк.
— Твои родители — мы с Корделией, — твердо сказал граф.
На лице Марка отразилось неприятие.
Граф пожал плечами:
— Кем бы ни был Майлз — это мы его создали. Возможно, ты прав, относясь к нам с опаской. Может, и тебе мы тоже будем не на пользу.
Сердце у него отчаянно забилось. Родители. Мать и отец. Он не был уверен, что хочет так поздно обрести родителей. Они казались такими чудовищно громадными. Ему чудилось, что он теряется в их тени, раскалывается, как стекло, исчезает. Он вдруг испытал странное желание вернуть Майлза. Ему нужен человек одного с ним размера и возраста.
Граф снова заглянул в спальню:
— Пим должен был бы разложить твои вещи.
— У меня нет вещей. Только то, что на мне… сэр.
— У тебя должна была быть какая-то еще одежда!
— То, что я привез с Земли, осталось в камере хранения на Эскобаре. Время хранения истекло, так что вещи, наверное, уже конфискованы.
Граф осмотрел его:
— Я пришлю кого-нибудь снять с тебя