Танец отражений. Память стр. 378
— когда он пожелает. Он может отправиться к врачу и отрегулировать его, чтобы иметь любой вес, какой ему понравится. Он выберет свой тип, когда пройдет страх и когда ему больше не понадобится выражать протест.
Граф хмыкнул:
— Я знаю Барраяр с его паранойей. Здесь никогда не чувствуешь себя в полной безопасности. И что нам делать, если он решит, что никогда не будет достаточно толст?
— Ну тогда мы купим ему антигравитационную платформу и наймем пару мускулистых прислужников. Или… поможем ему победить его страхи. А?
— Если Майлз мертв… — начал граф.
— Если Майлза не удастся вернуть и оживить, — резко поправила она.
— Тогда Марк — это все, что нам останется от Майлза.
— Нет! — Зашуршав юбками, Корделия встала и начала расхаживать по комнате. «Господи, не дай ей пройти сюда!» — Вот здесь ты ошибся, Эйрел. Марк — это не все, что нам останется от Майлза. Марк — будет все, что у нас есть.
Граф помедлил:
— Хорошо. Готов согласиться. Но если Марк — это все, что у нас есть… Есть ли у нас следующий граф Форкосиган?
— А ты не можешь принять его как сына, даже если он — не следующий граф Форкосиган? Или это — испытание, которое ему надо пройти, чтобы быть принятым?
Граф промолчал. Графиня заговорила тише:
— Не слышу ли я голос твоего отца? Не его ли я вижу в твоих глазах?
— Не… Невозможно, чтобы его там не было. — Граф тоже говорил тихо и взволнованно, но только не виновато. — На каком-то уровне. Несмотря ни на что.
— Я… Да. Понимаю. Извини. — Она снова села. Марк вздохнул с облегчением. — Хотя, право же, чтобы считаться барраярским графом, нужно удивительно мало. Посмотри, какие странные типы сейчас заседают в Совете. Или, в некоторых случаях, не являются туда. Сколько, ты говоришь, прошло с тех пор, как голосовал граф Фортьенн?
— Его сын уже достаточно взрослый, чтобы занять его место, — ответил граф. — К нашему великому облегчению. В последний раз, когда требовалось единогласное решение, Старшему оруженосцу Совета пришлось насильственно вывозить графа из его резиденции. Он застал там совершенно невероятную сцену… ну, граф находит своим телохранителям несколько необычное применение.
— И к ним предъявляются несколько необычные требования, насколько я понимаю.
Судя по голосу графини, она ухмыльнулась.
— А это ты откуда узнала?
— Элис Форпатрил.
— Я… даже не стану спрашивать, откуда знает она.
— Очень мудро. Но речь о том, что Марку придется очень и очень постараться, если он надумает стать худшим в Совете. Они не так хороши, как желают казаться.
— Фортьенн — самый гадкий пример. Это нечестно. Совет графов действует исключительно благодаря редкостной преданности очень многих. Он пожирает людей. Но… графы — это еще полбеды. Гораздо острее стоит вопрос с округом. Примут ли его там? Неуравновешенную копию изуродованного оригинала?
— Они приняли Майлза. По-моему, они даже гордятся им. Но… Майлз сам этого добивается. Он излучает столько преданности, что они невольно отражают какую-то часть.
— Интересно, что излучает Марк, — задумался граф. — По-моему, он больше похож на какую-то живую черную дыру. Свет в нее заходит, но наружу не выходит ничего.
— Дай срок. Он все еще боится тебя. Думаю, это чувство вины из-за того, что он столько лет был твоим потенциальным убийцей.
Марк съежился