Танец отражений. Память стр. 425
кошмара — только кошмары омерзительнее. Кровь, куски тел. А тут просто женщина в зеленом стоит и спорит сама с собой.
— Все физиотерапевты — садисты, — пошутила доктор А.
А, теперь понятно…
— Возвращайся помучить его попозже, — посоветовала доктор Р., — но осторожно.
— Какова максимально допустимая нагрузка? — Доктор А. была внимательна и серьезна. Склонив голову, она делала заметки в истории болезни. — Видишь ли, сверху поступают настойчивые запросы.
— Знаю. Физиотерапия не чаще чем раз в четыре часа. Пока. Пульс не должен быть выше ста сорока.
— Так много?
— Неизбежные последствия того, что сердце у него все еще маловато.
— Бу сде, лапочка. — Доктор А. захлопнула историю болезни и
кинула ее доктору В., а потом ушла. Доктор Р. выпорхнула следом.
Его доктор Дюрона, доктор В., подошла к постели, улыбнулась и отвела волосы у него со лба.
— Тебе уже скоро пора стричься. А на проплешинах начинают расти новые волосы. Это очень хороший признак. Раз на голове столько происходит, то и внутри нее, наверное, тоже что-то меняется, а?
Да, если считать припадки истерии… Из глаза выкатилась слезинка. Она провела пальцем по влажному следу и вздохнула тревожно-сочувственно. Почему-то его это вдруг смутило.
«Я не… я не… я не мутант».
Она наклонилась поближе:
— Как ваше имя?
Он хотел заговорить. Язык не слушался. Он знал слова, но никак не мог их воспроизвести.
— Фш… мм… К фш ммя?
— Ты повторил за мной? — обрадовалась она. — Уже неплохое начало…
— Нн! К фш-ш м-мя? — Он ткнул пальцем в кармашек халата, надеясь, что она не подумает, будто он пытается ее лапать.
— Что? Ты спрашиваешь, как меня зовут?
— Гх! Гх!
— Доктор Дюрона.
Он застонал, закатывая глаза.
— А мое имя — Вербена.
Облегченно вздохнув, он упал на подушку. Вербена. Славное имя. Ему хотелось сказать Вербене, что у нее славное имя. Ой, а если их всех зовут Вербенами… нет, ту, ну, которая как сержант, назвали Астрой. Все в порядке. Он может, если понадобится, выбрать из стада свою доктор-Дюрону — она особенная. Он прикоснулся дрожащей рукой к ее губам, потом к своим, но Вербена не поняла намека и не поцеловала его.
Неохотно, просто потому, что не было сил ее удерживать, он позволил Вербене уйти. Может, тот поцелуй ему приснился? А может, ему вообще все это снится?
После ее ухода прошло, похоже, немало времени, но ради разнообразия он не задремал, а лежал, охваченный бессвязными тревожными мыслями. В потоке мыслей кружился странный мусор: то какой-то образ, то что-то вроде воспоминания, но стоило ему сосредоточиться на этом, как поток мыслей замерзал и поднималась волна паники. Ну, так. Надо занять себя чем-то другим и наблюдать за мыслями исподтишка. В том, что он знает, есть его отражение. Надо попытаться расследовать, кто же он все-таки такой. «Если не можешь делать то, что хочешь, делай то, что можешь». И если нельзя ответить на вопрос, кто он такой, надо попробовать выяснить, где он. Нашлепки с датчиками исчезли — за ним больше не наблюдали так тщательно, как прежде.
Было очень тихо. Он соскользнул с кровати и направился к двери. При его приближении дверь отъехала в сторону и он увидел короткий коридор, по-ночному тускло освещенный лампами на уровне пола.
В коридор выходили двери еще