Танец отражений. Память стр. 586
Майлз знал многих умерших.
Но даже в этом длинном списке Райна занимала особое место. После того как он отбросил всю имперскую мишуру и глупость, исчерпал все возможности роста, познал все идиотские правила и гнусные темные стороны военной службы… когда это перестало быть игрой, когда возобладала реальность, страшная реальность, когда в жертву той службы шли жизни и души… Райна осталась единственным стоящим символом его службы. И у Майлза было жуткое чувство, что где-то во всей этой кутерьме он потерял связь с Райной.
Неужели он так увлекся игрой в Нейсмита и так стремился выиграть, что забыл, ради чего играет? Райна — пленница,
которую Нейсмит никогда не сможет освободить. Пленница, вот уже десть лет лежащая под землей.
Существовало предание об одном из предков Майлза, графе Зелиге Форкосигане, собиравшем — а вероятнее всего, пытавшемся собрать — налоги со своих подданных в провинции. Надо сказать, подданных в те времена подобные поборы радовали не больше, чем нынче. Одна бедная вдова, которую ее никчемный муж после своей смерти оставил по уши в долгах, предложила графу Зелигу единственное, что у нее имелось, — игру на барабане своего сына. Сына — включительно. Согласно преданию, Зелиг принял барабанную дробь, но мальчика вернул матери. История, без сомнения, сочиненная форами в целях пропаганды.
Нейсмит был самой большой жертвой Майлза, самым ценным, что у него было, ради чего он буквально вывернулся наизнанку. Сегодня утром галактические интересы Барраяра казались очень далекими, но служба этим интересам была частью его жизни. Нейсмит был сыгранной им барабанной дробью, но сыграл ее Форкосиган.
Он понял, как шаг за шагом потерял Нейсмита. Он мог перечислить каждое звено этой разрушительной цепи. Но где, черт побери, он потерял Форкосигана?
Когда они прилетят на место, он велит Мартину пойти прогуляться или полетать где-нибудь. При разговоре с Райной ему не нужны свидетели. Он подвел Грегора и все же смог встретиться с ним. Подвел свою семью, и вскоре ему предстоит предстать перед родителями. Но предстать перед Райной… Это так же больно, как выстрел из игольника.
«О Райна. Маленькая леди. Что я делаю?»
Он отвернулся от Мартина и тихо сидел, закрыв глаза, прижавшись лбом к стеклу. Голова раскалывалась.
Голос Мартина прервал невеселые размышления.
— Милорд? Что мне делать? Я не могу сесть в той долине, где вы сказали, здесь кругом вода.
— Что? — Майлз выпрямился, изумленно распахнув глаза.
— По-моему, тут какое-то озеро.
И правда. Там, где сливались две небольшие речушки, теперь высилась небольшая дамба. А за ней, там, где раньше была долина, отражалось в водной глади голубое небо. Майлз сверился с картой, чтобы убедиться. Затем посмотрел на датировку карты.
— Карте два года. Но этой штуки на ней точно нет. Но… место то самое, без сомнения.
— Вы все еще хотите здесь сесть?
— Да. Хм-м. Попробуй приземлиться на восточном берегу, как можно ближе к отметке.
Это оказалось непросто, но Мартин в конце концов отыскал площадку и посадил флайер среди деревьев. Майлз вылез и остановился на песчаном берегу, глядя на плещущуюся у ног прозрачную воду. Настолько прозрачную, что видно было на несколько метров в глубину. Он разглядел белые стволы деревьев, напоминающие кости. Мартин, сгорая от любопытства, вылез следом и стоял рядом,