Танец отражений. Память стр. 592
кое-какие проблемы медицинского характера. А потом я сделал глупость. А потом еще большую глупость, то есть солгал. И меня застукали. И уволили. Так что моим достижениям, которые тебя вдохновляли, пришел конец. Тринадцать лет отчаянных усилий пошли псу под хвост. Дай мне тот кувшин. — Отхлебнув сладкой огненной жидкости, он вернул кувшин Лему, который сперва передал медовуху Харре, потом глотнул сам. — Вот уж никогда не думал, что к тридцати годам окажусь штатским.
Лунные дорожки бежали по темной воде.
— Ты тогда велел мне стоять прямо и говорить правду, — произнесла Харра после продолжительного молчания. — И что же, это означает, что ты теперь будешь больше времени проводить в провинции?
— Возможно.
— Отлично.
— Ты жестокая, Харра, — простонал Майлз.
В лесу тихо пели жуки, исполняя свою маленькую лунную сонату.
— Человечек. — Голос Харры был так же ласков и опасен, как кленовая медовуха. — Моя мать убила мою дочь. И была судима за это перед всей Лесной долиной. И ты думаешь, я не знаю, что такое публичный позор? Или мне не знакомы утраты?
— А почему, по-твоему, я тебе все это рассказываю?
В призрачном лунном свете Харра молчала достаточно долго, чтобы Лем успел снова пустить кувшин по кругу. Затем она сказала:
— Продолжай. Ты просто продолжай. Ничего другого тебе не остается, и нет способа это исправить. Просто двигайся дальше.
— А что там, дальше? Когда придешь?
— Снова жизнь, — пожала она плечами. — Что же еще?
— Это обещание?
Харра подняла камешек, повертела в пальцах и кинула в воду. Лунная дорожка заколебалась и покрылась рябью.
— Это неизбежно. Никакого обмана. И никакого выбора. Ты просто живешь дальше.
На следующий день Майлз заставил Мартина поднять флайер в воздух около полудня. Глаза парня были красными и воспаленными, а физиономия приобрела зеленоватый оттенок, достойный скоростного пролета по Дендарийскому ущелью. Он вел флайер очень аккуратно, с большой осторожностью, что полностью устраивало Майлза. Мартин тоже не отличался разговорчивостью. Единственное, что он спросил, было:
— Вы нашли то, что искали, милорд?
— В этих горах свет ярче, чем где-либо еще на Барраяре, но… нет. Когда-то ответ здесь был, но теперь его нет. — Майлз извернулся под пристяжными ремнями и оглянулся на постепенно снижающиеся холмы. «Этим людям необходимы тысячи вещей. Но им не нужен герой. Во всяком случае, не такой, как адмирал Нейсмит. Им нужны такие, как Лем с Харрой».
Майлз хмыкнул, не слишком довольный сделанным открытием.
Помолчав, он спросил:
— Как по-твоему, Мартин, средний возраст — это сколько?
— О! — Мартин пожал плечами. — Лет тридцать, я думаю.
— Я тоже всегда так думал. — Хотя однажды он как-то слышал высказывание матери, что средний возраст — это на десять лет больше, чем тебе самому. Величина переменная.
— В Императорской Военной Академии был один профессор, — продолжил Майлз, — который читал вводный курс по тактике. Он говорил, что никогда не меняет экзаменационные вопросы от курса к курсу и не опасается списывания, потому что хоть вопросы и одни и те же, ответы всегда меняются. Тогда я думал, что это шутка.
— У? — послушно отреагировал Мартин.
— Не важно, Мартин, — вздохнул Майлз. — Просто двигай вперед.
Глава 12Вернувшись в дом на озере и наскоро перекусив, Майлз заперся в комнате с комм-пультом и принялся просматривать поздравления, присланные из Форбарр-Султана. Каждое поздравление