Танец отражений. Память стр. 619
зная, откуда у всего этого ноги растут, я не могу расшифровать, возможно, вполне ясное сообщение. Но я догадался, что вы никогда не были курьером.
— Верно. Я был тайным агентом. — Бивший через плечо солнечный свет придавал кофе какой-то красноватый оттенок.
— Тайным агентом высшего класса, — уточнил Форберг, пристально глядя на Майлза.
— Наивысшего.
— Я не очень-то знаю, за что он вас выгнал…
— А! — мрачно улыбнулся Майлз. — Когда-нибудь я вам непременно расскажу. Насчет иглогранаты — правда. Только не вся.
— Иногда он не помнит, что выгнал вас. Но иногда помнит. И тем не менее все равно зовет вас.
— Вы когда-нибудь докладывали об этом непосредственно Гарошу?
— Да. Дважды.
— И что он сказал?
— «Спасибо, лейтенант Форберг».
— Понятно.
— А мне нет.
— Ну, вообще-то мне тоже не до конца. Но, думаю, теперь я все выясню. Ах, да… мне кажется, будет лучше, если этот наш с вами разговор никогда не имел места быть.
— Вот как? — сощурился Форберг.
— Если кто-нибудь спросит, упомяните только о нашей беседе на ступеньках дворца.
— Хо! Так кто же вы для дендарийских наемников, Форкосиган?
— Теперь уже никто.
— Что же… вы, тайные агенты, — самая хитрая публика из всех, кого я знаю, так что я даже не уверен, стоит ли вам доверять. Но если вы честны со мной… Я рад во имя чести форов, что вы не бросили вассала вашего отца. Немногие из нас достаточно заботятся о… о… не знаю, как сказать…
— Заботятся о том, чтобы форы оставались форами, — подсказал Майлз.
— Да, — благодарно согласился Форберг. — Именно это я и хотел сказать.
— Вы чертовски правы, Форберг.
Ровно через час Майлз шагал к боковому входу штаб-квартиры Службы безопасности. С востока приближался грозовой фронт, постепенно затеняя утреннее солнце. Майлз чувствовал запах озона. Каменные горгульи выглядели спокойно и уверенно. Здание, на котором они сидели, казалось огромным, закрытым и темным. И уродливым.
Гарош счел первейшей своей обязанностью приставить к Иллиану самых лучших и доверенных охранников. Не лучших врачей или медтехников или, Боже упаси, лучших экспертов, не важно, проверенных или нет. Нет, именно охранников. Он обращается с Иллианом не как с пациентом, а как с пленником. Пленник своей собственной организации. Оценил бы Иллиан иронию этой ситуации? Майлз подозревал, что нет.
Итак, Гарош параноидален и туп от природы или лишь временно запаниковал под грузом свалившейся на него ответственности? Вряд ли Гарош стал бы тем, кем он стал, если б был глуп, но новая и сложная работа свалилась ему на голову совершенно неожиданно. Он начал карьеру в охране, военным полицейским. Как заместитель начальника департамента внутренних дел, а
потом и начальник, знал все ходы вниз и в глубь службы, непосредственно работая с весьма предсказуемыми подчиненными — военными. Иллиан же представлял Службу безопасности наверху, имея дело с императором, фор-лордами, и знал от и до все писаные и неписаные законы системы форов. То, как Иллиан обращался с Элис Форпатрил, к примеру, было просто блестящим маневром, открывавшим ему широчайший доступ к сведениям, касающимся внутренней жизни форского общества столицы. А Гарош при первой же встрече глубоко оскорбил этого важного потенциального союзника, будто то, что она не числится в официальном списке государственных деятелей, означает, что у нее и власти нет. То есть наплевал