Танец отражений. Память стр. 626
не очень увлекайся, — предупредил Грегор. В уголках его глаз появились веселые морщинки.
— Не буду. — Майлз перевел дыхание. — Но… думаю, все пройдет отлично. Спасибо тебе. Я принимаю ваше поручение, мой сюзерен.
Грегор вызвал мажордома и послал его в хранилище дворца за официальными регалиями Имперского Аудитора: символической цепью и отнюдь не символической электронной печатью. Пока они дожидались возвращения слуги, Майлз рискнул забросить пробный шар.
— Аудиторы традиционно наносят свой первый визит без предупреждения. — И, не удержавшись, добавил: — Должно быть, немало развлекаются при этом.
— Я давно это подозревал, — согласился Грегор.
— Но я не испытываю ни малейшего желания попасть под луч парализатора, проходя в ворота СБ. Ты не думаешь, что тебе стоит лично связаться с Гарошем и известить о моем приходе?
— А ты этого хочешь?
— М-м-м… Не уверен.
— В таком случае… не будем нарушать традиции. — Голос Грегора приобрел холодный профессорский оттенок. — И посмотрим, что из этого выйдет.
Майлз замер, внезапно охваченный подозрением.
— Ты говоришь в точности, как моя мать. Что тебе известно такое, чего не знаю я?
— Чем дальше, тем больше я прихожу к выводу, что в настоящий момент знаю гораздо меньше тебя. Но… я думал о Гароше. Наблюдаю за ним. Не считая проблемы с Иллианом, с которой он, по вполне понятным причинам, заковырялся, он вроде бы довольно легко тянет на себе работу шефа Имперской безопасности. Если Иллиан… так и не поправится, рано или поздно мне придется решать, утверждать ли Гароша на этом посту, или назначить другого. И мне любопытно взглянуть, из какого материала он сделан. А ты будешь для него не самой простой задачей.
— Не пытаешься ли ты сказать, что хочешь дать ему возможность провалиться с треском?
— Лучше раньше, чем позже.
Майлз скривился:
— Но это работает и в обратную сторону, верно? Уж не даешь ли ты и мне шанс провалиться?
Губы Грегора искривились в легкой улыбке.
— Ну, скажем… различные точки зрения на проблему облегчают ее решение. — И добавил: — Я обдумывал возможность диверсий, как и естественного ухудшения нейронных связей Иллиана.
— И?..
— За диверсией должна была последовать какая-нибудь атака, скорее всего немедленно во время неразберихи, возникшей после кризиса Иллиана.
— Или, еще лучше, непосредственно до кризиса.
— Верно. Но ничего необычного, кроме — как бы это назвать? Заболевания, нездоровья? — самого Иллиана, не произошло.
— Нездоровье — хороший термин, — одобрил Майлз. — Заболевание имеет какую-то внутреннюю причину. Ранение — внешнюю. Ни то, ни другое слово я бы пока что не рискнул употребить.
— Пожалуй. Короче, ничего странного, кроме нездоровья Иллиана, не произошло.
«Разрушения Иллиана».
— Понятно, — кивнул Майлз. — Но мотивом могла
послужить, скажем, личная месть. То есть не двухступенчатый заговор, а одноступенчатый.
— Не начал ли ты уже, часом, составлять список потенциальных подозреваемых?
Майлз застонал.
— Если принять во внимание не только политические мотивы, но и личные, это могли сделать в отместку за все гадости, что Служба безопасности делала кому бы то ни было за последние тридцать лет. Причем не обязательно пропорционально нанесенному ущербу: кто-нибудь вполне мог взращивать свою ненависть долгие годы, хотя нанесенный лично ему вред ничтожно мал. Это не то, с чего нужно начинать, уж слишком большое поле деятельности. Я предпочитаю начать с чипа. Это во-первых. — Майлз прокашлялся. — Но все еще