Танец отражений. Память стр. 755
не умрем. Но теперь, с этими конвульсиями, разве он может быть уверен, что Таура уйдет первой? Может, в конечном счете первым уйдет адмирал Нейсмит…
— Это была одна из самых первых моих операций. И в некотором роде до сих пор — одна из лучших.
— А это… для тебя это была любовь с первого взгляда?
— М-мм… по правде говоря, нет. Скорее, ужас с первого взгляда. Влюбился я через час или около того.
— Я тоже. Я по-настоящему влюбилась в тебя, когда ты за мной вернулся.
— Ты ведь знаешь… что изначально это была вовсе не спасательная операция. — Явное преуменьшение. На самом деле его наняли «положить конец эксперименту».
— Но ты превратил ее в спасательную. Мне кажется, это твое любимое занятие. Ты всегда радуешься, когда проводишь именно такие операции. Независимо от того, насколько скверно поворачивается дело.
— Не все награды в моем деле измеряются деньгами. Я вовсе не отрицаю, что получаю хороший эмоциональный пинок, когда пытаюсь вытащить кого-то совершенно отчаявшегося из глубокой-преглубокой ямы. Особенно когда все остальные считают это совершенно невозможным. Я обожаю производить впечатление, а публика всегда такая благодарная.
Ну, разве что кроме Форберга.
— Я иногда думаю, не похож ли ты на того барраярского парня, о котором ты мне как-то рассказывал. Ну, того, который дарил всем на Зимнепраздник печеночный паштет. Потому что сам его любил. И вечно огорчался, что никто не дарит паштета ему.
— Меня спасать не требуется. Как правило.
Прошлогоднее пребывание на Архипелаге Джексона было достопамятным исключением. Только вот в его воспоминаниях об этом эпизоде имелась огромная трехмесячная дыра.
— М-мм, не то чтобы спасать. Я имела в виду то, что следует за спасением. Свободу. Ты даришь свободу всем, когда только можешь. Ты поступаешь так потому, что это то, чего ты сам хочешь?
«И не могу получить?»
— Не-а. Просто я люблю риск.
Прибыл обед на двух тележках. Майлз встретил официанта на пороге и немедленно отослал. И
они с Таурой занялись милыми домашними хлопотами, расставляя блюда. Каюта была настолько просторной, что стол был не выдвижной, а обычный, намертво прикрученный к полу. Майлз пощипывал еду, наблюдая за Таурой. Процесс кормления Тауры всегда доставлял ему непонятную радость. Это само по себе являлось весьма впечатляющим зрелищем.
— Не пропусти вот эти маленькие сырные пирожки в пикантном соусе, — подсказал он. — Уверен, в них куча калорий.
— Спасибо.
Наступило мирное молчание, нарушаемое лишь мерным чавканьем.
— Удовлетворена? — поинтересовался Майлз.
Таура проглотила кусочек крошечного пирожного в форме звезды.
— О, да!
Майлз улыбнулся. У нее положительно талант быть счастливой, живя одним днем. Преследует ли ее когда-нибудь видение близкой смерти, вьющейся над ней, как ворон?
«Да, конечно, преследует. Но не будем портить себе настроение».
— Что ты подумала, когда узнала в прошлом году, что на самом деле я — лорд Форкосиган? Что адмирал Нейсмит — фикция?
Таура пожала плечами:
— Мне это показалось правильным. Я всегда думала, что ты что-то вроде переодетого принца.
— Это вряд ли! — рассмеялся Майлз. «Боже, избавь меня от императорского трона. Аминь». А может, он лжет именно сейчас. Может, именно адмирал Нейсмит — реальный человек, а лорд Форкосиган — всего лишь маска. Ему так легко давался бетанский акцент адмирала Нейсмита. А гортанный барраярский выговор лорда Форкосигана требовал