Танец отражений. Память стр. 802
пару раз рабочие совещания. Он знал, каких это требует усилий. Но Грегор не столько разделял мнение Майлза, сколько желал получить подтверждение своему собственному. «Я никогда не умел поддакивать…»
— Очень патриотична, — продолжал Грегор, — и при этом готова к сотрудничеству. Ведь именно такого патриотизма твой отец всегда добивался от Комарры.
— Да, сир.
— Красивые глаза.
— Да, сир. — Майлз вздохнул. — Очень… хм… сине-зеленые. — «За что он со мной это делает?» Может, потому что графа с графиней нет. Он использует Майлза как замену его родителям, которые, в конце концов, и приемные родители Грегора.
— Быстро соображает…
— Да, сир.
— Майлз?
— Да, сир?
— Прекрати.
— Хм. — Майлз попытался снова прибегнуть к трюку с прикушенной губой.
Грегор перестал болтать ногой. Лицо его стало более серьезным.
— Я боюсь, — тихо сказал он.
— Отказа? Я не такой специалист по женщинам, как Айвен, но… все предварительные признаки, на мой взгляд, вполне положительные.
— Нет… Того… что может произойти позже. Это может быть для меня смертельным. И для тех, кто окажется рядом.
Тень принцессы Карин, а не легкий ветерок, охладила воздух. Может, для Грегора и лучше, что северное крыло, где погибла его мать, сгорело дотла и было отстроено заново. Иначе там поселились бы призраки.
— Обычные мужчины и женщины умирают каждый день. От кучи разных причин, по чистой случайности и от неумолимого времени. Смерть не является монополией императоров.
Грегор посмотрел на него.
— Верно, — прошептал он и решительно кивнул, будто Майлз сказал что-то важное.
Только вот что?
Майлз попытался сменить тему.
— На какую тему ваша встреча с Форталой и Ванном?
— О, как обычно. Их комитет хочет привилегий для друзей. А я хочу, чтобы их друзья представили веские к тому основания.
— А! — Это на Южном континенте, ничего интересного для провинции Форкосиганов. Майлз подумал, не шепнуть ли словечко отцовскому депутату, что сейчас самое подходящее время выпрашивать у Грегора привилегии для провинции. В нынешнем состоянии мечтательного кретинизма и сексуальной озабоченности Грегор может даровать все, что угодно. Нет… для Империи будет куда как полезнее сделать его временное помешательство Государственной Тайной. Женитьба его излечит. И довольно быстро.
Императрица — комаррианка. Боже. Какой кошмар для Имперской безопасности. Иллиана хватит та самая кондрашка, которой он так опасался все эти годы.
— Ты Иллиану уже сказал?
— Я думал послать к нему с известием леди Элис, если все пойдет как надо. Она вроде как взяла на себя эти обязанности.
— Элис — лучший союзник, какого ты только можешь заполучить. Потерпи, и она будет на твоей стороне. Но ты продумал все политические последствия этой… женитьбы?
Слово впервые прозвучало вслух.
— Всю последнюю неделю только об этом и думал. Знаешь, Майлз, это может быть очень неплохо. Символ единства Империи и все такое.
Гораздо более вероятно, что комаррское подполье сделает это символом того, что Барраяр опять поимел Комарру. Майлз представил себе, какие открываются возможности для злобной политической сатиры, и содрогнулся.
— Не очень-то рассчитывай.
Грегор покачал головой:
— Вообще-то… все это не имеет значения. Я наконец-то нашел что-то лично для себя. Именно для себя, а не для Империи, даже не для императора.
— Тогда хватай обеими руками и держи покрепче! Не позволяй всяким гадам у тебя это отнять.
— Спасибо, — выдохнул Грегор.
Майлз откланялся. Его занимало, не