Танец отражений. Память стр. 832
безопасности, которого, как он видел своими глазами, его глубокоуважаемый начальник Иллиан не только выгнал, но лично сопроводил на выход?
— Генерал, это действительно очень важно и очень срочно, и я действительно предпочел бы, чтобы выводы вы сделали сами.
— Вы театрально загадочны, лорд Форкосиган, — неодобрительно нахмурился Гарош.
— Мне очень жаль. — Майлз старался говорить ровным тоном. — Вы сами все поймете, просмотрев запись.
— Вот как? — поднял бровь Гарош. — Что ж, может, и просмотрю.
— Благодарю вас.
Майлз отключил комм. Просить Гароша связаться с ним после просмотра бесполезно. Теперь его и близко не подпустят.
Вот и все. Дело сделано. Он поступил правильно, насколько это возможно в данной ситуации.
Чувствовал он себя скверно.
Так, теперь: стоит ли сообщить Грегору? Нечестно держать императора в неведении по столь серьезному вопросу, но, Боже мой…
Впрочем, Гарош сам вскоре поставит своего сюзерена в известность. Как только он сообразит, в чем дело, и обеспечит Иллиану соответствующий медицинский уход, Гарош, согласно существующему положению, автоматически станет шефом Службы безопасности, и его первейшей обязанностью будет сообщить Грегору о столь неприятном повороте событий и выяснить мнение императора по этому поводу. Так что вопрос разрешится еще до вечера.
Возможно, причиной поведения Иллиана является что-нибудь простое, что легко исправить. Может, он вернется к исполнению своих обязанностей буквально через несколько дней. К примеру, что-то замкнулось в чипе. «С этим чипом ничего простого быть не может». Но СБ позаботится о своем сотруднике.
Вздохнув, Майлз вернулся к своему списку, но никак не мог сосредоточиться. А не мог ли Иллиан сокрыть следы происшедшего? Предположим, Гарош пошел просмотреть запись, а ее уже нет? Но если Иллиан отдает себе отчет в происходящем, то он должен сам обратиться к медикам.
День тянулся бесконечно. Вечером Майлз, сломавшись, попробовал связаться с Гарошем и Грегором, но не нашел ни того, ни другого. Возможно, оба были заняты разрешением возникшего кризиса. Он все же оставил просьбу, чтобы с ним связались,
но ответа так и не дождался. Спал он этой ночью плохо.
Как же он ненавидел отсутствие информации! К вечеру следующего дня Майлз уже вполне созрел, чтобы лично отправиться в штаб-квартиру СБ и потребовать сведения, к которым теперь не имел доступа, но тут в особняк Форкосиганов пожаловал Галени. Капитан явно приехал прямо с работы, в мундире, и выглядел мрачным даже по сравнению со своим обычным суровым видом.
— Выпьешь? — спросил Майлз, глянув на физиономию приятеля, которого Мартин, на этот раз по всем правилам представив, привел в Желтую гостиную. — Или поужинаешь?
— Выпью. — Галени плюхнулся в ближайшее кресло и откинул назад голову так, что хрустнули позвонки. — А насчет ужина подумаю. Пока я не голоден. — Дождавшись ухода Мартина, он произнес: — Все кончено.
— Рассказывай. Что произошло?
— Сегодня днем в разгар совещания Иллиан сломался окончательно.
— Днем? Ты хочешь сказать, что генерал Гарош не отправил его на медицинское обследование вчера вечером?
— Что?
Майлз рассказал о своем разговоре с Иллианом.
— Я немедленно поставил в известность Гароша. Только не говори мне, что этот человек не сделал того, что я ему сказал.
— Не знаю, — протянул Галени. — Могу рассказать лишь о том, что сам видел.
Как опытный аналитик — и уж тем более как историк — Галени прекрасно видел разницу между