Танец отражений. Память стр. 846
выше. — Не думаю, чтобы я когда-либо видел тебя, специально вырядившимся фор-лордом.
— Полагаю, — заметил Майлз, — что это «специально» валит из меня, как дым из ушей. Готов поспорить, — обычно он заканчивал эту фразу «на мои серебряные Глаза Гора», — на все, что угодно, что с Иллианом все гораздо хуже, чем тебе сообщает Гарош.
— Его доклады довольно сжаты, — осторожно ответил Грегор.
— Ха! Значит, ты тоже это почувствовал. А говорил ли тебе Гарош хоть раз, что Иллиан требует меня?
— Нет… А он требует? И откуда тебе это известно?
— Я узнал об этом — как бы это сказать — из надежного анонимного источника.
— Насколько надежного?
— Чтобы предположить, что он накормил меня туфтой, нужно обвинить в маккиавелизме человека, которого я считаю чуть ли не болезненно прямолинейным. К тому же возникает проблема мотивации. Ну, давай скажем так, что он достаточно надежен с практической точки зрения.
— Насколько я понимаю, — медленно проговорил Грегор, — Иллиан в настоящий момент… Ну, скажем прямо, не в своем уме. Он требует массу невозможных вещей. Например, совершить п-в-переход к Ступице Хеджена, чтобы предотвратить воображаемое вторжение.
— Когда-то это было реальностью. Ты сам там был.
— Десять лет назад. Откуда ты знаешь, может, желание видеть тебя из этой же серии галлюцинаций?
— В том-то и дело. Я ничего не могу сказать, потому что мне не разрешают его увидеть. Никому не разрешают. Леди Элис тебе же говорила.
— Э-э-э, да…
— А теперь Гарош уже дважды не пустил меня. Сегодня утром пригрозил мне парализатором, если я не перестану действовать ему на нервы.
— И как сильно ты действовал ему на нервы?
— Ты, несомненно, можешь запросить — на твоем месте я бы затребовал — запись нашей с Гарошем последней беседы. Возможно, она тебя даже развлечет. Но, Грегор, я имею право видеть Иллиана. Не как его бывший подчиненный, а как сын своего отца. Здесь входят в силу обязательства фора, идущие вразрез с военной иерархией Службы безопасности.
К их вящему огорчению, я уверен, но это — их проблемы. Я подозреваю… сам не знаю, что я подозреваю. Но я больше не могу сидеть и строить предположения.
— Ты думаешь, там что-то воняет?
— Не обязательно… — осторожно ответил Майлз. — Но иногда глупость может быть хуже злого умысла. Если результат поломки чипа хоть немного смахивает на мою криоамнезию, то Иллиан сейчас в аду. Заблудиться в своем собственном мозгу… Таким одиноким, как тогда, я не был никогда в жизни. И никто не пришел мне на помощь, пока не вмешался Марк. В лучшем случае Гарош неправильно взялся за дело из-за того, что нервничает и ему не хватает опыта, и поэтому нуждается в мягкой — а может, и не мягкой — встряске. А в худшем… Возможность сознательного саботажа наверняка приходила в голову и тебе. Даже если ты не обсуждал это со мной.
Грегор прокашлялся.
— Гарош меня об этом попросил.
— Прочитал наконец мое досье, да? — поколебавшись, спросил Майлз.
— Боюсь, что так. У Гароша очень… твердые понятия о лояльности.
— Ага, ну что же… Я ставлю под сомнение вовсе не его понятия о лояльности, а его здравый смысл. Я по-прежнему хочу туда.
— Повидать Иллиана? Думаю, что могу распорядиться. К тому же, по моим оценкам, уже пора это сделать.