Танец отражений. Память стр. 853
никаких задержек. Мирные жители разбегаются, спасая жизнь. Полагаю, ты думаешь, что ужас мне полезен, прочищает артерии или что-то в этом роде.
Неужели награды адмирала Нейсмита — своего рода волшебный талисман?
— А себя ты считаешь мирным жителем? — беззаботно поинтересовался Майлз.
— Стараюсь по мере сил, — вздохнул Айвен.
Воздух в клинике, которая занимала вместе с лабораториями целый этаж в Имперской безопасности, был насыщен знакомыми ароматами. Майлз ощутил их, едва шагнув на порог. Очень неприятные больничные запахи. Он и сам провел здесь немало дней, в первый раз попав сюда с пневмонией, полученной в результате переохлаждения, а в последний — на медкомиссии. Той самой, после которой отправился спасать Форберга. От местных запахов его пробирала дрожь.
Все четыре отдельные палаты, кроме одной, пустовали и стояли темные и открытые. А перед закрытой стоял суровый часовой.
Полковник СБ с нашивками медика, задыхаясь, подлетел к Майлзу:
— Милорд Аудитор! Я — доктор Рубан. Чем могу быть полезен?
Рубан был невысоким и круглолицым. Густые брови, сросшиеся на переносице, придавали ему вечно озабоченный вид.
— Расскажите мне об Иллиане. Нет, лучше проведите меня к Иллиану. Поговорим после.
— Сюда, милорд.
Врач жестом велел охраннику отойти и провел Майлза в палату без окон.
Иллиан лежал на спине, наполовину прикрытый простыней. Руки и ноги его были привязаны тем, что медики называют «мягкими оковами». Он тяжело дышал. Возможно, он под действием транквилизаторов? Открытые глаза Иллиана смотрели вверх мутным и рассеянным взглядом. Темная щетина покрывала обычно гладко выбритый подбородок. В теплой палате воняло потом и прочими выделениями. Майлз потратил неделю, пробиваясь сюда всеми правдами и неправдами, прибегнув к экстремальным мерам, на которые никогда бы не осмелился при других обстоятельствах. Но теперь ему хотелось лишь поджать хвост и убежать.
— Почему он голый? — спросил Майлз. — Он что, без сознания?
— Нет, — ответил Рубан. — Из-за процедур.
Майлз не заметил ни капельниц, ни катетеров.
— Каких процедур?
— Ну, в данный момент никаких. Но с
ним не так легко справиться. А все время одевать и раздевать его, помимо всего прочего… представляет определенную проблему для персонала.
Похоже. У охранника, стоявшего теперь внутри палаты, багровел под глазом роскошный синяк, у самого Рубана были разбиты губы.
— Понимаю…
Он заставил себя подойти ближе и опустился на колено у изголовья постели.
— Саймон? — неуверенно позвал он.
Иллиан повернул голову. Мутные глаза, моргнув, сфокусировались, и в них загорелся огонек узнавания.
— Майлз! Майлз! Слава Богу, ты здесь. — Голос его зазвенел от напряжения. — Жена лорда Форвана с детьми — тебе удалось спасти их? Коммодор Ривек в Четвертом секторе начинает неистовствовать.
Майлз понял, о чем речь. Это задание он выполнял пять лет назад.
— Да. Обо всем позаботились. Мы их вытащили в целости и сохранности.
Он получил за эту операцию золотую звезду. Сейчас она висела третьей слева во втором ряду у него на груди.
— Хорошо. Хорошо. — Иллиан, вздохнув, откинулся назад. Потрескавшиеся губы шевелились. Потом он снова открыл глаза, и вновь в них зажглось узнавание. — Майлз! Слава Богу, ты здесь. — Он пошевелил руками, но не смог их сдвинуть из-за ремней. — Это еще что? Сними это с меня.
— Саймон, какой сегодня день?
— Завтра День рождения императора. Или сегодня? Ты одет соответствующе… Я должен там быть.
— Нет, — мягко возразил