Танец отражений. Память стр. 934
Галени. Это Гарош. Я догадался, что оболочки прокариотов должны были застрять в вентиляционных фильтрах.
— Он признался?
— Лучше. Мы застукали его, когда он менял фильтр в своем прежнем кабинете, где, судя по всему, и ввел их Иллиану.
— Насколько я понимаю… это произошло не случайно.
Губы Майлза растянулись в волчьем оскале.
— Случайность, — провозгласил он, — благоволит подготовленному уму, как кто-то там сказал. Нет. Не случайно.
Грегор откинулся на стуле, чрезвычайно встревоженный.
— Он только сегодня утром лично представлял мне доклад, и все это время он знал… Я был почти готов утвердить его в должности шефа СБ.
Губы Майлза дрогнули.
— Ага. И он был бы хорошим шефом, почти. Слушай… хм… я обещал Дуву Галени, что попрошу тебя сказать Лаисе, что он не предатель. Ты сделаешь это?
— Конечно. Вчерашняя сцена ее ужасно расстроила. Объяснения Гароша вселили во всех болезненное подозрение.
— Лукас всегда был ласковым, — пробормотал Иллиан.
— Почему он это сделал? — спросил Грегор.
— У меня еще целая куча вопросов, на которые мне бы хотелось получить ответ, прежде чем я сяду составлять доклад, — сказал Майлз, — и большинство из них начинается именно с «почему?» А этот вопрос — самый интересный из всех.
— И на него труднее всего ответить, — предупредил Иллиан. — Где, что, как, кто — на эти вопросы мне иногда удавалось ответить с помощью вещественных доказательств. А «почему» зачастую был выше моих возможностей.
— На очень многие вопросы может ответить только сам Гарош, — заметил Майлз. — Но мы не можем накачать ублюдка суперпентоталом, вот ведь досада какая. Думаю… нам удастся у него что-то выудить, если мы возьмемся за него прямо сегодня, пока он еще не очухался. К завтрашнему дню он наверняка включит свои замечательные мозги и потребует адвоката. Нет… не нам. Совершенно ясно, что он ненавидит меня всеми фибрами души, хотя тут возникает очередное почему… Саймон, ты не мог бы… Ты сможешь провести допрос?
Иллиан потер лицо.
— Могу попытаться. Но если он был готов меня убрать, не вижу, почему бы ему не быть готовым выдержать любое моральное давление, которое я на него окажу.
Грегор некоторое время изучал свои руки, сложенные перед коммом, затем поднял глаза.
— Погодите, у меня, кажется, есть идея получше.
Глава 27— Мне действительно надо при этом присутствовать? — прошептал Айвен, когда они шли по утыканному следящими устройствами коридору к камере, где сидел Гарош. — Это обещает быть чертовски неприятным.
— Да, и по двум причинам. Во-первых, ты был моим официальным свидетелем на протяжении всего расследования и тебе придется еще не раз давать показания под присягой. Во-вторых, ни Иллиан, ни я физически
не справимся с Гарошем, если он надумает взбеситься.
— А ты этого ждешь?
— Вообще-то не очень. Но Грегор считает, что присутствие обычного охранника — бывшего подчиненного Гароша — не будет способствовать его… хм… правдивости. Переживешь, Айвен. Говорить тебе не придется, только слушать.
— Тоже верно.
Охранник отпер дверь и почтительно отошел в сторону. Майлз вошел первым. Новые камеры СБ были не очень просторными, но Майлз видал и похуже. Здесь имелись отдельные, хоть и прослеживающиеся, ванные комнаты. В камере стоял запах, свойственный всем военным тюрьмам, — самый противный запах на свете. Вдоль стен были привинчены друг напротив друга две лавки. На одной сидел Гарош