Библиотека

Таня Гроттер и Болтливый сфинкс стр. 104

Размер шрифта
-
+
Тема

так запросто? – спросила Таня.

Глеб по-прежнему смотрел не на Таню, а в пустоту над ее плечом.

– Я говорю, как думаю. У меня нет времени шить для страшной правды красивые костюмчики. Я обрек Ваньку на смерть. Я заманил его к упырям, думая, что они прежде бросятся на его живую кровь! Подло – не подло, мне было плевать! «Раз я не могу прикончить его сам, пусть это сделают упыри!» – рассуждал я. И что в результате? Ванька рисковал раз в десять больше, но все равно ранен я! Сволочь! Сволочь! Сволочь!

Для Тани так и осталось загадкой, кого Бейбарсов с такой ненавистью обзывал «сволочью». Вначале ей казалось, что Ваньку, но когда Глеб вцепился зубами в одеяло и с ненавистью рванул его, глядя все в ту же точку, она поняла, что нет, не Ваньку. Возможно, того, кого видели в полумраке его воспаленные глаза, или себя самого.

Внезапно Таня поняла всю трагедию Глеба. Это был сильный, яркий и неординарный человек, наделенный множеством дарований, но, увы, лишенный простой и для многих врожденной способности говорить себе «нет». Возможно, поэтому отвратительная ведьма некогда и выбрала из тысяч детей именно его, понимая, что в нем ее темный дар разрастется и принесет плод. Бедный перечеркнутый человек, бессильно ненавидящий весь мир за то, что мир не пожелал стать его прихотью и его игрушкой!

Таня ощутила острый укол жалости. Из жалости явилось понимание. Или ты ограничиваешь себя сам, или тебя ограничивает жизнь. Закон простой, но убийственный, как 220 вольт в розетке. Не будь этого простого и непреложного правила, жизнь очень быстро превратилась бы в парад эгоизмов.

Таня не сразу поняла, что плачет. Лишь когда губы вдруг намокли, а язык стал настойчиво слизывать мешающие соленые капли. Глеб, выкрикивающий что-то злое, вдруг увидел ее глаза, застыл, одеревенел лицом, а потом нижняя его челюсть как-то смешно затряслась.

– Уйди! Уйди – тебе говорят! Не

надо меня жалеть! Ненавижу! – крикнул он.

Не задумываясь, Таня прижала к себе его голову и стала гладить Глебу волосы. Ей казалось, никогда и ни к кому она не испытывала такую всепоглощающую жалость. В этот момент впервые и на всю жизнь Таня поняла, что злых и страшных людей нет. Есть люди больные, озлобленные, потемневшие, нуждающиеся в помощи и понимании. И еще она поняла, что теперь, когда дар этот открылся, она уже не сможет остановиться и будет любить всех, в каждом видя искру поруганного света.

Бейбарсов несколько раз дернулся, попытался боднуть ее лбом, оттолкнуть. Глеба трясло. Он то метался, то выкрикивал что-то невнятное, но потом вдруг уронил руку и Таня услышала тихий, странный, похожий на щенячье подскуливание звук.

Роковой некромаг Глеб Бейбарсов плакал, возможно, в первый и последний раз в жизни.

Таня не знала, сколько он плакал. Время исчезло. Кажется, она слышала гудки и стук колес трех или четырех прошедших поездов.

– Давай я отвезу тебя в Тибидохс! – предложила Таня, когда рыдания Бейбарсова наконец затихли.

– Нет. Я останусь здесь, – глухо, но упрямо сказал Глеб.

Таня выпустила его голову и сделала шаг назад.

– Ты что, серьезно? Лежать тут почти на шпалах?

– А почему нет? Мне нравится слушать стук колес. Сейчас

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.