Библиотека

Таня Гроттер и Болтливый сфинкс стр. 47

Размер шрифта
-
+
Тема

могилу! – сурово сказала Свеколт. – Ты сама видишь, что творится с Глебом? Разве это прежний Глеб?

Договорить Свеколт не успела. Ванька закашлялся и попытался сесть. Выносить вонючую тряпку у своего носа он был больше не в состоянии. Обе девушки разом повернулись к нему.

– Уберите тряпку! – попросил Ванька.

– Попрошу выбирать выражения! Это мой носовой платок! И вообще желудочный сок грифа-падальщика лучше любого нашатыря! – с готовностью к спору сказала Свеколт.

Зная, как Ленка любит спорить, Ванька молча отодвинулся от платка на предельное расстояние.

– Где упыри? – спросил он через некоторое время.

Свеколт посмотрела на Аббатикову. Аббатикова на Свеколт. Обе, казалось, пытались

вспомнить, о чем идет речь.

– А у-ы-ыи! Мы успе-ели во-е-ея. У-ы-ыи ушли туа, где им бует луу-уше. Хоя, во-о-ожно, что и не всем, – мягко пропела Жанна.

Ванька кивнул. У некромагов свои представления о морали.

– Меня успели укусить? Зеркало есть?

Жанна сунула ему под нос открытую пудреницу. В полумраке мало что можно было разглядеть, но все же Ванька увидел, что громадный фонарь раздувает щеку до переносицы. Кроме ножевой раны на лбу, был еще длинный порез, рассекающий скулу до угла рта.

– Ну как? – спросила Ленка.

– Красавец! Прямо на обложку профессионального журнала патологоанатомов! – сказал Ванька. К своей внешности он всегда относился с вежливым, но довольно отрешенным интересом.

– Еу-у-унда-а! У-у-уов у тебя нет, хотя могут оста-а-аться ша-а-а-а-амы! – ободряюще пропела Жанна.

– Шрамы меня не волнуют, – сказал Ванька с облегчением.

Свеколт великодушно кивнула.

– А что с Глебом? – спросил Ванька, вспоминая о своем противнике.

Жанна Аббатикова, среагировавшая на имя «Глеб», как голодная кошка на фразу «Иди лопай!», исторгла печальный вздох.

– Так что случилось-то? – нетерпеливо спросил Ванька, смутно начиная подозревать самое худшее.

Жанна посмотрела на Свеколт, точно уступая ей слово, но не выдержала и выдала целый набор гласных, перемежающихся восклицательными знаками. Ленка терпеливо подождала, пока копилка эмоций опустеет, и сказала кратко и сухо:

– Неприятности у него.

– Какие?

– Глебу не повезло.

Ванька напрягся.

– В смысле не повезло? Он жив?

Свеколт и Аббатикова снова переглянулись. Ванька приготовился услышать ответ, что Бейбарсов тоже ушел туда, где ему будет лучше.

– Жив. Но ему досталось больше, чем тебе. К тому же он сам себя ранил костью. Это в сто раз опаснее любого укуса, – сказала Ленка.

Ванька наконец оглядел комнату, в которой лежал. По отвисшим обоям он определил, что это все тот же двухэтажный барак. Свеколт и Аббатикова вытащили его из подвала, однако переносить далеко не стали. Бейбарсова в комнате Ванька не увидел и удивленно спросил:

– Он здесь?

– Нет, – сказала Ленка.

– А куда он делся?

– Когда мы почуяли беду (это все Жанна, кстати!) и появились в подвале, вы оба лежали рядом, как дохленькие. Упыри как раз собирались оттяпать Глебу голову, а потом без помех заняться тобой. Мы наскоро разобрались с упырями, бросились к Глебу, привели его в чувство, но он оттолкнул нас и сразу скрылся. Не пожелал даже с нами разговаривать. Я только успела понять, что раны его крайне серьезны.

– Но почему он не стал с вами разговаривать? Разве вы не вместе? – искренне удивился Ванька, воспринимавший

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.