Таня Гроттер и Локон Афродиты стр. 118
– бороду.
– Пожалуй, нам стоит поговорить серьезно. Ты выросла и стоишь на пороге взрослой жизни. Орленку пришла пора покинуть гнездо. Детство, как ни хватайся за него, закончилось.
– А магспирантура?
– Ты прекрасно знаешь: магспирантура – совсем не то, что обычное обучение в Тибидохсе. Твою свободу никто не будет ограничивать. Хочешь – лети на Лысую Гору, хочешь – в мир лопухоидов. Две-три лекции еженедельно, четыре магдидатских экзамена, регулярное представление научному руководителю глав магсертации, чтобы видно было, что ты не сачкуешь и не пробуксовываешь, – вот и все, что требуется от магспиранта. Остальное время ты будешь в свободном парении, искать то место в жизни, где ты пустишь корни впоследствии. Надо полагать, это будет не Магфорд?
– Нет.
Академик с облегчением вздохнул:
– Так я и думал. Орлы не селятся в чужих гнездах – они строят свои. Но, видимо, ты хотела поговорить со мной не о магспирантуре, не так ли?
– Да… Об одном человеке, – сказала Таня, сжимая в кармане золотой локон. Жар – на этот раз мягкий, не такой, как на поле, – побежал по пальцам к плечу.
Сарданапал опустился в кресло, в котором, видимо, сидел до прихода Тани. Рядом с креслом на стуле истекала воском длинная свеча. Тут же лежала толстая книга в кожаном переплете с медными застежками. Сама не зная зачем, Таня задержала на ней взгляд.
– Возьми ее. Открой первую страницу… Теперь читай там, где имя автора! – велел Сарданапал.
– Лео… Леопольд Гроттер, – дрогнувшим голосом прочитала Таня.
Академик грустно кивнул.
– Именно. «Книга снов, которые не стали явью». Занятная книга, которая день ото дня становится все толще. Но бывают дни, когда она становится тоньше – и это хорошие дни. Твой отец подарил ее мне в день, когда закончил магспирантуру. Это его магсертация.
Таня погладила книгу по переплету, торопливо пролистала. Книга была рукописной. Почерк не имел ничего общего с каллиграфией – стремительный, быстрый, в конце строк часто обрывающийся
вдохновенным водопадом букв. Таня узнавала руку отца. Случайно открыв книгу на одной из последних страниц, она с удивлением обнаружила, что чернила свежие, невыцветшие, а дата совсем недавняя. Всего год назад. Но как же ее отец мог писать это, когда его давно нет?
– Магия книги запомнила его руку, которой были заполнены первые страницы. Ничего удивительного. Три десятка лет – не тот срок, когда волшебство теряет силу, – вполголоса пояснил Сарданапал. – Меня поразило другое. Та запись, которая появилась три дня назад… Разумеется, все можно списать на собственную магию книги и не придавать этому значения, но стиль уж больно не похож на обычный язык книги. Среди обычных магических формул, просчета вероятностей грез и уравнений темпорального чародейства – нечто иное.
– Вы думаете, это мог написать мой отец?
Академик таинственно улыбнулся.
– Твой отец в Потустороннем Мире, связь с которым во все времена оставляла желать лучшего. Все выводы здесь относительны. Просто прочитай и думай сама, – сказал он уклончиво.
Таня нерешительно открыла последнюю из заполненных страниц книги. На границе белой бумажной пустыни, которая не заполнилась еще событиями и мыслями, темнела короткая запись.
« Окупается только верность. Пурга иллюзий заметает путь» , – прочитала Таня.
– И это все? – спросила она.
– Все. Думаю, именно в этом ты должна искать ответ на вопрос,