Библиотека

Таня Гроттер и Локон Афродиты стр. 82

Размер шрифта
-
+
Тема

нее песок.

– Жаль, хорошая могла бы быть сделка… Что ж, придется завершить начатое. Бедный-бедный Пуппер! Кто мешал ему серьезно заняться защитной магией?

– Какая же ты сволочь, Бейбарсов! – сказала Таня, вскидывая кольцо.

Если будет нужно, она применит двойной Искрис фронтис. Вот только будет ли толк? В любом случае прикончить Пуппера она не позволит. Даже если шансов у нее почти нет.

– Я сволочь? Вовсе нет, – мягко сказал Бейбарсов. – Просто я поставил цель и иду к ней. А когда достигну цели, стану мягкий и пушистый. Ну а сейчас все просто воля обстоятельств. Не виноват же я, что под ногами у меня путаются

фанат драконбола и любитель магических зверушек?

– Кто тебе дал право так их называть? Фанат драконбола и любитель зверушек были давно, когда ты еще не путался под ногами! – возмутилась Таня.

– Это их забота. К тому же неизвестно, кто действительно был первым. Тот, кто ошивался рядом год за годом, или тот, кто действительно любил и страдал.

– Ты не стоишь даже пальца Пуппера и Ваньки!

– Никто нас не оценивал. Но если это и так, то жизнь не магазин. Полководцы, которые не стоят даже кариесного зуба худшего из своих солдат, командуют армиями.

Логика Бейбарсова была как рыцарская броня. Ни одного неуязвимого места. Можно было проломить броню, расплющить ее вместе со всем содержимым, как порой турист, не имея чем открыть консервную банку, в досаде сминает ее камнем, но таких внутренних сил Таня в себе не ощущала.

– И что же у тебя за цель? – спросила она зачем-то.

– Простенькая такая. Четыре буквы в имени. Первая «Т», – сказал Бейбарсов.

– Я?

– Такая буква в этом слове тоже есть, – признал Глеб.

– Тебе не светит.

– Возможно. Но я никогда не отказываюсь от задуманного. Кроме моей цели, существует лишь одна-единственная вещь, которая имеет для меня значение.

– Твои рисунки? – спросила Таня с внезапным интересом.

– Все может быть, – сказал Бейбарсов ускользающе.

У Тани создалось впечатление, что он старательно избегает любого разговора о своих рисунках. И связано это, возможно, не только с обычной авторской скромностью и страхом быть осмеянным.

– Ты веришь в сны? – спросил Глеб.

– Не особенно, – сказала Таня, слегка кривя душой.

В сны-то она верила, но уж слишком много глупостей снилось ей в последнее время. Спутать же вещий сон со сном-мороком очень просто.

– Значит, тебе никогда не снились настоящие сны? Ой ли? – недоверчиво спросил Бейбарсов. – Вот мне, например, когда становилось совсем плохо, там, у ведьмы, среди всей этой мертвечины, снилось всякий раз одно и то же лицо.

– Мое?

– Неважно, – сказал Бейбарсов с досадой, отсекая все попытки прорваться в свое внутреннее пространство. – Ну так что мой поцелуй? Уж не считаешь ли ты, что я забыл о нем?

Таня замешкалась. На языке у нее уже вертелось «нет», почти готовое сорваться, вполне такое созревшее, уверенное и крепенькое «нет», но она не успела его произнести. Бейбарсов коснулся своими губами ее губ, и ее словно потащило в водоворот. Она не понимала, летит ли она вверх или вниз, к звездам, сверлящим ее холодными глазами, или в бездну. Все продолжалось одно мгновение. Таня поняла только, что это было хотя и заманчивое, но темное, пугающее и несозидательное чувство. Чувство, которого жаждали лишь темные

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.