Библиотека

Таня Гроттер и Локон Афродиты стр. 90

Размер шрифта
-
+
Тема

роль! Страдать вместе с зайчиком, любить вместе с зайчиком, радоваться вместе с зайчиком! Станиславский с Данченко недаром небо коптили!

Лоткова постучала указательным пальцем по лбу. Ягун в ответ послал ей воздушный поцелуй.

– Ох уж эта Катька! Снова я что-то не то ляпнул! Проще отбацать на ржавом напильнике всего Бетховена, чем добиться ее одобрения! С другой стороны, часто меня награждают совершенно ни за что, так что ворчать не приходится, – заметил Ягун.

Его лопоухая голова развернулась как локатор.

– Опаньки! Я вижу у раздевалок оживление! Боевые маги за ноги вытаскивают спрятавшегося журналиста. Журналист сохраняет олимпийское спокойствие, должно быть, заполучил уже что-нибудь компрометирующее! Фанаты Пуппера немедленно ощетиниваются плакатом: «Журналюге журналюжья смерть!» Журналист, спина которого скользит по песку, мстительно заносит эту фразу в свою книжечку. Готов поспорить, сегодня вечером он напишет, что очередные очки Пуппера были недостаточно ветхими и неубедительно треснутыми.

Снова мышиная возня! Неужели еще один журналюга? Нет, я ошибся! Никакого повторения ситуаций! Старушка жизнь не стоит на месте, а пилит свой сук. На этот раз из раздевалки появляется большая группа игроков сборной мира. Штучек примерно в десять плюс-минус тренер. С радостными и просветленными лицами мирники-сборники озираются и торопливо соображают, куда они попали. Некоторые нашаривают глазами болельщиков, которые отзываются из своих логовищ приветственным ревом.

С минуты на минуту начнется матч. Возле ангаров толпятся отважные драконюхи, которые ожидают только сигнала, чтобы все бросить и убежать сломя голову! Да шутю я, шутю… Хотя в каждой шутке, как известно, есть ломтик правды.

К сожалению, мой английский конкурент был так трогательно заботлив, что, несмотря на сотню

напоминаний, забыл снабдить меня списком игроков. Мне пришлось разузнавать все самостоятельно, подслушивая ночью на сквозняке, листать справочники и зубрить, заталкивая все в свою хлипкую юношескую память. Уж не знаю, как это все отразится на моем здоровье! У меня такие слабые бронхи, а в глазах сейчас все так и мерцает, так и

мерцает!

Говоря это, Ягун хитро косился куда-то в район гостевых трибун, где, как ему показалось, незадолго перед тем мелькнула цветастая шаль Ягге, специально прибывшей на матч из Тибидохса. Ягге он глазами так и не нашарил – уж слишком людно было на трибунах, но рассказ о злоключениях болезненного внука явно достиг ее ушей.

– Мамочка моя бабуся! – воскликнул Ягун в восторге. – Вы это видели? У второго комментатора загорелись все его бумажонки! Он в панике пытается их потушить, выливает воду из графина, размахивает руками, да куда там! Сгорело, все подчистую сгорело! Ой-ой! Как же он, бедный, будет без своих шпаргалок, ведь в отличие от меня он ничего не зазубривал! Нечего делать! Придется ему срочно вытаскивать за уши гнома и засаживать его за перевод меня, любимого! Это теперь единственный выход, он же заодно и вход!

Но ближе к делу! Номер первый сборной мира – Рамапапа. Гандхарв. Помнится, мы видели его в синеньком небе над Тибидохсом. Индийские гандхарвы прирожденные драконболисты. Большую половину жизни они проводят в воздухе. Где они проводят другую половину жизни, науке так и не удалось выяснить. В руке Рамапапа держит свою неизменную трехзарядную… пардон, трехструнную… лютню. Насколько я понимаю, лютня нужна Рамапапе для тех же целей, для которых Шмыглингу требуется в команде Кэрилин

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.