Танк смерти (сборник) стр. 49
сложенную бумагу.
«Радиодепеша», с тревогой подумал Эрих. Он быстро пробежал текст и злобно выругался. Командный пункт по неведомой причине решил усложнить задание. Текст радиограммы гласил: «Подход к цели с боковым ветром, бомбардировка с высоты 1500 м». Приготовленные расчеты оказались теперь бесполезными.
Отдав распоряжение взять заданную высоту, Эрих приступил к новым вычислениям. Теперь ему предстояла нелегкая задача. Она заключалась в том, чтобы на высоте 1500 метров определить одну точку, единственно правильную для данного бомбардировочного расчета. Только будучи сброшены из этой точки, находящейся где-то в безбрежном пространстве воздушного океана, бомбы поразят цель.
И Эрих искал эту точку… Он определил силу ветра и узнал скорость самолета относительно земли и воздуха; он рассчитал, сколько времени падает бомба с высоты 1500 метров, и нашел угол сноса самолета при боковом дрейфе. Кажется, он сделал все, что можно было, для точнейшей наводки самолета и бомб на земную цель. Он понимал, что если в Мадриде в результате его ошибки сохранялся один дои, но обязательно разрушался другой, то сегодня ошибка в расчете повлечет за собой взрыв на пустом месте.
— Внимание, Мюнценберг… высота 1500, скорость по прибору 230, курс по прибору 140.
— Слушаю и повторяю: высота 1500 со скоростью 230, компасный курс 140.
— Правильно… Выходите на цель…
Пилот прибавляет газ и плавно отводит ручку на себя. С новой силой ревет мотор. Стрелка альтиметра ползет вверх; 1200… 1300… 1450… 1520… Много… Ручка отодвинулась назад. Самолет болтает. Стрелка альтиметра танцует возле цифры 1500. Ганс непрерывно работает ручкой. Показание высотомера теперь соответствует воле штурмана. Выверен и компасный курс. Самолет точно идет на 140. Скорость постепенно падает. Стрелка указателя воздушной скорости колеблется около 250, затем соскальзывает не 240 и замирает на 230…
— Ложусь на боевой курс! — кричит Мюнценберг в телефонную трубку.
— Сообщите показатели.
— 1500, 230,140.
— Так держать.
— Слушаю, так держать.
Глаза пилота прикованы к приборам. Уши следят за ритмическим рокотом мотора. Машина на боевом курсе, она идет прямо, как выпущенная из лука стрела. Стрелки приборов, кажется, приросли к заданным показаниям.
Труба фабричной постройки находится уже в поле зрения невооруженного глаза. Далеко справа — миниатюрная подкова трибуны, испещренная белыми и черными крапинками.
Вот Эрих прильнул к окуляру оптического прицела. Минута страшного напряжения — и мишень в прицеле. Эрих нажимает кнопку электроспуска бомбодержателя. Пять стокилограммовых бомб, одна за другой, через неуловимо короткие интервалы времени отделяются от самолета. Через несколько секунд летнаб видит черное облако разрыва. Миниатюрная подкова трибун исчезла за дымовой завесой, верхушка фабричной трубы потонула в плотной мгле.
Медленно, как под «лупой времени», оседает и расползается облако взрыва, приоткрывая подкову трибун, фабричную трубу и прилегающие к ней темные квадраты строений.
Голова Эриха наливается тяжелой мутью.
«Мимо… Промах… Позор!..»
Он не в силах сдержать приступа бешеной злобы и отчаяния. Мембраны наушником передают пилоту хриплые возгласы летнаба:
— Мерзавец!.. Провокатор!.. Сошел с курса, сошел…
Пилот удивленно вздрагивает и подымает руку, словно защищаясь от удара. Его нога вслед за ручкой уходит резко влево. Эрих вместе со своей кабиной заваливается на левый борт. Плоскости самолета вибрируют от страшной нагрузки непомерно крутого разворота. Пилот выравнивает машину и дает газ. Выдерживая бешеный взгляд летнаба, пилот говорит спокойно и почтительно:
— Ваше задание,
господин