Танталэна стр. 100
полетит и Шмербиус.
— Тссс! Ты пьян, Баумер, нас могут услышать, — зашептал англичанин. — Да неужели ты думаешь, что Шмербиус боится перевыборов? Неужели он станет уважать права джентльмэнов удачи? А пятнадцать пушек Вращающегося Форта? А Форт Подковы? А двести пятьдесят самолетов новейшей системы? Ведь все это у него в руках. Он в пять минут может превратить город в груду развалин.
— Но ведь вы, мистер Эрлстон, член Верховного Совета. Вы можете предупредить флот и форты о его замыслах. Джентльмэны удачи еще никогда не продавали своей свободы.
— На этот раз они ее продали. Всюду сидят купленные люди. Все боятся Шмербиуса и исполняют малейшие его желания. Все изменники получат после переворота большие награды. Мы, члены Верховного Совета, такие же пешки в его руках, как и все остальные. Я сам подчиняюсь ему во всем. Но вот если бы удалось одно дельце...
— Какое дельце?
— Если бы мне получить место начальника Вращающегося Форта. Тогда другое дело. Тогда мы победим наверняка.
— И после победы нашим атаманом будет Джошуа Эрлстон!
— А командиром дредноута «Желтый Череп» будет капитан Отто Баумер.
— И мы увидим Ли-Дзень-Сяня, висящего на рее.
— И Аполлона Шмербиуса, болтающегося на той же веревке. Эй, виски! Пью за эту
веревку.
Глаза мои слипались, и мысли путались. Я засыпал, не вставая со стула. Громкие пьяные выкрики моих соседей сливались в однообразный гул. Я сквозь сон видел, как Эрлстон встал, расплатился и, шатаясь, пошел к выходу. Загремели подковы, и я понял, что он ускакал на привязанной к фонарю лошади.
Баумер толкнул локтем бутылку, разлил виски по столу, упал лицом в лужу и заснул мертвым сном. Его ружье с обрезанным дулом упало на пол. Жирный хозяин трактира и его сухопарый слуга положили пьяного немца на цыновке рядом с китайцами. Мне тоже захотелось лечь. Я встал со стула и лег на цыновки вместе с тем человеком, который утром этого же дня бросил меня с палубы корабля в бушующий океан.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ.Погоня.Ночью меня разбудил сухопарый китаец-слуга. Свет был потушен. Огромная бледная луна смотрела в окно, чертила на полу яркие зыбкие квадраты и чуть-чуть серебрила чудовищных драконов, размалеванных по стенам. Комната была пуста. Все китайцы-посетители покинули ее. Только Баумер спал мертвецким сном, уткнувшись носом в цыновку.
— Не угодно ли джентльмэну покурить опиуму? — спросил китаец-слуга.
Я сначала не понял, что он говорит, но когда он повторил свой вопрос, я ответил ему, что опиума не употребляю. Мой ответ очевидно показался ему обидным, потому что он весьма язвительным тоном сказал мне, что настоящие джентльмэны удачи опиумом не брезгают. Но я повернулся на другой бок и крепко заснул.
На этот раз я проснулся уже утром. Кричали петухи, и мне показалось, что я нахожусь дома, в Гавани, и петухи кричат соседские, в нашем дворе. Но увидев крылатых чешуйчатых драконов, со всех стен глядящих на огненную шевелюру Баумера, я вспомнил все. Немец крепко спал, раскинув ноги и руки. Его шляпа и ружье лежали под столом.
Я встал, потянулся, и сел за стол.
— Чего желает молодой джентльмэн? — ласково и лукаво спросил меня жирный китаец, перетирая за стойкой