Танталэна стр. 121
озера.
— А ведь это родина твоих предков, Джамбо, — говорит дон Гонзалес.
Джамбо на минуту забывает свою жажду и улыбается, шевеля своим большим, мягким животом.
— Какое мне дело до родины моих предков, — говорит он. — Моя родина — Америка. Я цивилизованный американец, а не африканский дикарь.
Дон Гонзалес утверждает, что отец Джамбо был людоед. Джамбо горячо протестует.
— Мой отец был раб на Ямайке, — с гордостью говорит он.
Под нами снова леса и саванны. Вот большая деревня, состоящая из круглых бамбуковых хижин. Кругом — возделанные поля. В бинокль я вижу толстых негритянок с младенцами на спинах и негров, дремлющих у входов в хижины. Там, должно быть, чертовски жарко, не то, что здесь в вышине.
Дальше идут сплошные тысячеверстные тропические леса, прорезанные реками. Одна из этих рек была особенно широка и многоводна.
— Ее называют Луалаба, — сказал Шмербиус. — В сущности, это верхнее течение Конго.
По берегам реки ютятся деревушки, но дальше снова безграничный лес.
— А это что за штука? — воскликнул внезапно Джамбо, наткнувшись в углу каюты на какой-то герметически закупоренный металлический сосуд.
Все с удивлением рассматривали находку. Один Шмербиус продолжал глядеть вниз. Мне показалось, что он как-то криво усмехнулся. Джамбо с трудом поднял
сосуд на руки.
— Ого! — заговорил он, — да там что-то плещется! Должно быть, вода.
— Пить! Дайте пить... — простонала Мария-Изабелла.
Дон Гонзалес ужасно засуетился. Он сунул руку в кожаный мешок с инструментами и вынул большой напильник.
— На, пили, — сказал он, протягивая напильник Джамбо. Джамбо принялся надпиливать верхнюю часть сосуда.
Вдруг Шмербиус круто повернулся, вырвал сосуд из рук ошеломленного негра и выбросил его через окно
— Негодяй! — заорал Джамбо и чуть не набросился на Шмербиуса с кулаками.
Но Шмербиус спокойным жестом показал вниз на землю. Чорт возьми, что там случилось? Темнозеленая окраска леса стала понемногу светлеть. Деревья блекли и увядали на наших глазах. В бинокль я видел, как никли огромные пальмовые листья. Баобабы стояли черные и голые, в несколько минут потеряв свою пышную листву. По рекам, животами вверх, плыли бесчисленные туши крокодилов и бегемотов. Слоны, один за другим, тяжело падали на землю, чтобы уже никогда не встать. Обезьяны, как мертвые мухи, чернели на желтой траве.
— Это был баллон с ядовитым газом! — воскликнул я.
— Да, это был баллон с ядовитым газом, — спокойно подтвердил Шмербиус.
Но мы скоро миновали разрушенные области и под нами снова замелькали зеленые леса и желтые саванны.
Наш самолет вот уже вторые сутки словно перышко несся все вперед и вперед. Скорость полета все увеличивалась, и уменьшить ее мы не могли.
К трем часам пополудни она достигала трехсот девяносто шести верст в час, а в четыре мы увидели перед собой берег Атлантического океана. Перелет через всю Африку был совершен меньше чем в девять часов!
— Смотрите, под нами снежные горы, — закричал Джамбо.
— Это не горы, — сказал отец, — это облака. Мы летим над ними. Внизу идет дождь.
Дождь... Чудная, пресная вода...
Во рту у меня было сухо. Язык распух и заполнял собой весь рот. О,