Тараканьи бега – 3 стр. 203
древнего рода: — что это за термин такой — sa’tella? Откуда орчанка его выкопала? Ну, что «сестра» понятно, а по чему? Не по крови же? Кровь же по-древнеэльфийски «len»?
— «Leen», — поправила её произношение Анна. Поморщилась и всё-таки объяснилась: — Хорошо, что ты спросила, а то… Видишь ли, это не то обращение, которое озвучивают на улице, — она опять вздохнула и продолжила: — Давным-давно, когда мы были единым народом, и все жили в лесах… Об этом сейчас не любят вспоминать, но единобрачия у нас тогда не было и в помине. И в женском гареме жёны обращались друг к другу именно так. Есть несколько древних, абсолютно неприличных баллад. У нас их все знают с отрочества — их в первых компаниях под дешёвое вино поют, а чтоб посторонние… Уж и не знаю, где орчанка могла их нахвататься. Впрочем, мальчишки больше заучивают свои тексты, девочки — свои. Видишь ли, гаремы тогда не только из женщин состояли, мужские были тоже. Ведь в те первобытные времена существовало истинное равенство — в ком мощи больше, того больше и любили. А уж мужчина это или женщина не очень существенно. У них — больше силы, у нас — магии, у них выше скорость, у нас — точность. У них — глубже перебор вариантов, у нас лучше с учётом бытовых мелочей. А закон — един на всех: кто одолел, тот и прав. Ну и стеснительностью тогда совсем не страдали тоже. В общем, «sаa» — это мужская семенная жидкость.
— Гхыр жрыбатый! — не выдержала Ольга.
И настолько нелепо прозвучало орочье ругательство из уст светлой девочки, что Анна зашлась смехом. Но тут же прикрикнула на себя: Этой «девочке» — почти двести! Двести лет! И мне сейчас торговаться с нею!
— Не начинай! — чуть ли не фыркнула 18-тилетняя девчонка напротив.
— Чего? — упрямо уточнила тёмная. Неужели она снова прочитала меня⁈
— Пытаться торговаться со мной. Реши для себя. Раз и навсегда реши, кто ты для меня — юная Арджейн или sa’tella?
— В одной из тех баллад поётся как sa’tellу за одну ночь перебили друг дружку всех под чистую! Последняя истекла кровью.
— Спорим, что не за интересы своих прошлых семей!
— Нет, — полыхнула пеклом своего рта чернокожая: в балладе повод ко всеобщей женской бойне спокойно спал той ночью в соседней комнате. Один.
— Ладно, покажу тебе пример, как это делается, — теперь по-взрослому вздохнула блондинка: — Рассвет я дарю тебе. Как одна sa’tella другой sa’tell’е, — Анна чуть нахмурилась на искажение древнего термина, но Ольга не обратила на то ни малейшего внимания. — Так и передай им всем: он мой, и я его подарила тебе. И когда ты от нас уйдёшь… Не спорь, я это нутром чую, а оно меня ещё ни разу не обманывало. Я только благодаря нему сто сорок четыре года продержалась. Тоже точно знала: если продержусь — выберусь! А ты, не через год — так через двадцать пять лет, но в верхний мир вернёшься. Так вот, скажи им сейчас, чтоб они тебе тогда, сразу по твоему выходу, твой Рассвет вернули. За остальные портреты