Таро Люцифера стр. 159
из стволов, остро переломленных ветвей и снопов листвы запрудило улицу.
— Не крутись, ты! — Корсаков обшарил взглядом Марию, ища более серьезные раны. Ничего. Если не считать тонкой царапины на лбу.
— Нигде не болит?
Она резко оттолкнула его руки.
— Нашел время! — выкрикнула она. — Ты так ничего и не понял?! Это же все из-за тебя! Все, все это, — она махнула рукой вокруг. — Все из-за тебя, Корсаков! Слово в слово по пророчеству. Что тебе еще не ясно, дурак набитый?!
«Исполнится срок, и явится Совершенный.
Он сломает печать в ночь над День Всех святых.
И восстанут все силы
Ада, и смешаются все силы земные.
Грозе великой быть на Москве».
— Бред.
Корсаков отшатнулся. Мария была страшна в своем пророческом безумии.
Мария вдруг, чего от нее никак не ожидал, по-армейски витиевато и многоэтажно выматерилась. Метнулась к машине, сунула руки под сиденье. Достала что-то, завернутое в тряпку.
Подбежала к Корсакову, глядя в глаза, сунула ему за ремень холодную стальную тяжесть. Корсаков втянутым животом почувствовал ребристую рукоятку пистолета.
Мария привстала на цыпочки, смазала губами по лбу.
— Ваня просил тебе отдать. Беги! — жарко выдохнула ему в лицо. — Храни тебя Господь.
Она толкнула его в грудь.
Корсаков оступился. По инерции сделал несколько шагов назад.
И побежал.
Бежал, петляя между лужами и наваленными внахлест ветвями. Бежал, чувствуя на своей коже жар дыхания Марии. Храня в памяти священный огонь, полыхавший в ее глаза.
Огонь знания, который сжигает сомнения и обязывает к действию.
Глава двадцать третья
С неба сыпал мелкий дождик. Дорога блестела от рано зажженных фонарей.
Жизнь медленно возвращалась в насмерть перепуганный город. Заметно прибавилось машин. По тротуарам засновали прохожие. Владельцы киосков и летних кафе спешно ликвидировали последствия урагана.
Водитель попался слоохотливый, да к тому же перевозбужденный только что утихшей бурей.
— Как на каркал Лужок. Вчера слышал по радио, очередной международный конгресс в Москву заманил. Что-то там про озеленение во всемирном масштабе, га! Так он, ты прикинь, взобрался на трибуну и понес: «Москва — самая зеленая столица в мире. Бла-бла-бла…» И все в таком духе. Типа берем обязательство за десять лет сменить шестьдесят процентов зеленых насаждений в городе. — Он указал на поваленное дерево. — Вот теперь пусть все разом и меняет! Одна труха, как выяснилось. Все на корню сгнило, ты посмотри! Ни одного нормального дерева. Как при Сталине посадили, так и росли. Ни фига сами не сделали. Только бабки пилить умеют, да нам лапшу на уши вешать.
Корсаков покосился на водителя. Парень, вроде бы молодой, тридцати нет, а клеймил, как седой ветеран.
«Средняя школа или путяга. В армии отбарабанил. Не сидел, но в криминальной среде болтался. В бандиты не выбился, из пролетариев убежал, ни денег, ни ума не нажил, — на глаз определил Корсаков и подытожил: — Пасынок реформ».
— Чем тебе Лужков не угодил? — задал вопрос Корсаков, просто чтобы поддержать разговор.
Парень злорадно хохотнул.
— А что мне его любить? Я на его стройках год корячился. Горбом своим отрабатывал то, что мама с папой меня не в том городе родили. Вот ты москвич?
— Прописка есть, — уклончиво ответил Корсаков.
— По твоей логике получается, что я тоже москвич.
— Не по логике, а по закону.
— Сказал тоже — по закону, — хмыкнул парень. —