Библиотека

Таро Люцифера стр. 38

Размер шрифта
-
+
Тема

своих — Энн.

— Бред какой-то! У тебя лицо из восемнадцатого века. Я буду звать тебя Анной.

— Я согласна.

— Еще бы! О, черт… Колотун начинается.

Корсаков стиснул зубы.

— Что, так плохо? — участливо спросила Анна. — Потерпи, я сейчас.

Завернувшаяся в простыню фигурка исчезла за ширмой, вновь вынырнула, показалось, по воздуху подплыла к лежащему навзничь Корсакову. Волна потревоженного воздуха раскачала язычки пламени на свечах. На стенам заплясали причудливые тени.

Анна присела на корточки.

— Косячок будешь? — Она протянула ему дымящуюся самокрутку. — Пыхни, должно помочь.

Корсаков взял бычок, осторожно затянулся. Задержал в себе дым. Медленно выдохнул. В голове пузырем лопнула пустота, боль сразу же отступила. Нервные судороги, терзавшие тело, заметно ослабли.

— А Влад где? — спросил он, передавая бычок Анне.

Анна нервно дернула плечиком.

— Отправлен для совершения подвига. В ближайший обменник, и далее в магазин.

Сколько денег ты ему выдала?

Анна достаточно умело затянулась. Порциями выдохнула дым из округленных губ.

— У-у-у! Полсотни баксов. Увы, меньше не было.

Корсаков принял из ее пальцев самокрутку, глубоко затянулся, запрокинул голову, медленно выдохнул терпкую струю. В затылке сразу же разлилась приятное онемение. По теле стала нарастать приятная истома. Появилась тяга к глобальным умозаключениям.

— Соблазнительная сумма, — растягивая звуки, произнес он. — Она самопроизвольно порождает две вероятности: Влад может не дойти… Или может не вернуться. С ним это бывает. При рассмотрении первой вероятности следует иметь в виду… М-да.

Корсаков замолчал и сконцентрировал взгляд на густом облачке дыма, всплывающем к потолку, чувствовал, как в голове зарождается мысль яркая, глубокая и всеохватная.

— Не придет через час, убью, — заявила Анна.

— Ну-ну, сразу и убью-ю! — выдохнул вместе с дымом Корсаков.

— А нафига нам такой друг?

Корсаков закашлялся, вытерев глаза, уставился на девушку.

— Я думал, у вас любовь.

Анна хмыкнула.

— Впрочем, это ваши дела, — пробормотал Корсаков, вновь погружаясь в наркотическое благодушие.

Передавая друг другу самокрутку, добили ее до конца. На разговор никого не пробило. Сидели молча, уставившись на язычки пламени.

В глазах у Корсакова вдруг поплыло, призрачный свет хлынул через края бутылочных светильников и залил комнату янтарным свечением.

— Оплавляются свечи на старинный паркет,

Дождь сбивает на плечи серебро эполет,

Как в агонии, бродит молодое вино,

Пусть былое уходит, что придет — все равно…

Корсаков облизнул сухие, горькие от травы губы.

— Чьи это стихи? — тихо спросила Анна.

— Володя Высоцкий, — ответил Корсаков.

— Мой папа тоже иногда слушает Высоцкого. Говорит, очищает душу. Типа психотерапевта.

Замечание о папе, Корсаков пропустил мимо ушей.

— Был такой гений — Владимир Высоцкий, — продолжил он. — Гений, потому что умер вовремя. Умер, когда окончательно сгнило то, частью чего он был.

— Что сгнило?

— «Совок». «Совок», девочка. Брежнев, Сахаров, Олимпиада… Фарцовка, портвейн и Солженицын под подушкой. Все мы родом из «совка». Все… И ничего с этим уже не поделать.

— А я думала, что совок — это то, чем в песке ковыряются, — хихикнула Анна.

— Счастливая, — вздохнул Корсаков. — Тебе сколько лет?

— Уже совершеннолетняя. А что?

Она оказалась в опасной близости, а Корсаков пребывал в том состоянии кайфа, когда любая женщина в пределах досягаемости кажется единственной и неповторимой.

— Так, на всякий случай.

Он вытянулся на матрасе. Закрыл лицо рукой.

«Корсаков, не надо. Все это было, и не раз. В конце концов, она тебе в дочки годится», — сказал

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.