Тау - ноль стр. 10
на одну палубу дальше к корме, чем наши. Осмелюсь сказать, что он может достаточно быстро добраться туда при необходимости. Так что, если ваша соседка по комнате не возражает поменяться местами, пусть будет, как вы хотите.
— Спасибо, — негромко сказала она.
— Правду сказать, я немного удивлен, — признался Теландер. — Мне кажется, Реймон не принадлежит к тому типу мужчин, который вы предпочитаете. Вы думаете, ваш союз будет долгим?
— Надеюсь, что да. Он говорит, что тоже бы этого хотел. — Линдгрен преодолела свое замешательство, бросившись в неожиданное нападение. — А что вы? Уже завязали отношения с кем-нибудь?
— Нет. Я думаю, это несомненно произойдет — с течением времени. Поначалу я буду слишком занят. В моем возрасте подобные вопросы не столь насущны. — Теландер рассмеялся, затем посерьезнел. — Что касается времени, не будем его тратить понапрасну. Прошу вас приступить к проверке и…
* * *Паром пришвартовался. Протянулись якоря-присоски, чтобы удержать его короткий корпус рядом с изогнутым боком «Леоноры Кристины». Ее роботы устройства «датчик-компьютер-эффектор», — управляющие маневром стыковки, помогли воздушным шлюзам соединиться. Когда из обеих камер выпустили воздух, их внешние клапаны втянулись внутрь, и пластиковая труба герметично запечатала вход. Шлюзы вновь наполнили воздухом и проверили на возможную утечку. Когда удостоверились, что утечки нет, открыли внутренние клапаны.
Реймон освободился от ремней. Свободно всплыв над креслом, он посмотрел вниз, окинув взглядом весь пассажирский отсек. Химик-американец Норберт Вильямс тоже расстегивал ремни.
— Не трогайте ремни, — скомандовал Реймон по-английски. Хотя все понимали шведский, некоторые знали его недостаточно хорошо. Для ученых английский и русский по-прежнему были главными международными языками. — Оставайтесь на местах. Я предупредил вас еще в порту, что доставлю вас в каюты по одному.
— Обо мне можете не беспокоиться, — ответил Вильямс. — Я нормально себя чувствую в невесомости.
Он был невысоким, круглолицым, светловолосым человеком, привыкшим одеваться ярко, а говорить громко.
— Вы все имеете некоторую практику, — сказал Реймон. — Но это не то же самое, что обладать верными рефлексами. Их дает только опыт.
— Значит, мы немного побарахтаемся. Что с того?
— Возможен несчастный случай. Не обязателен, это да, но возможен. Моя обязанность — предотвратить такую возможность. Я полагаю, что должен сопроводить вас в каюты, где вы останетесь, пока о вас не позаботятся.
Вильямс покраснел.
— Послушайте, Реймон…
Констебль внимательно посмотрел на него своими серыми глазами.
— Это приказ, — сказал Реймон, четко выговаривая слова. — Я представляю власть. Давайте не будем начинать полет с неповиновения.
Вильямс вновь застегнул ремни. Он сделал это чересчур резко, губы его были плотно сжаты. Несколько капель пота выступили у него на лбу и задрожали на висках. От света флюоресцентных ламп они засверкали.
Реймон обратился по интеркому к пилоту. Пилот не перейдет на корабль, он отправится назад, как только выгрузит свой живой груз.
— Вы не возражаете, если мы откроем шторки? Пусть нашим друзьям будет на что посмотреть, пока они ждут своей очереди.
— Открывайте, — ответил голос. — Никакой опасности не замечено. И… они вроде не очень-то скоро увидят Землю, а?
Реймон объявил разрешение. Пассажиры жадно потянулись к рукояткам на иллюминаторах, обращенного в космос борта катера. Пластины, закрывавшие сделанные из глассита иллюминаторы, скользнули назад. Реймон занялся своей работой.
Четвертой на очереди была Чи-Юэнь Ай-Линг. Она повернулась в опутывающих ее ремнях безопасности, чтобы сидеть лицом к иллюминатору.