Темная гора стр. 47
передохнем.
— О, итакийцы! — сказал Лаэртид. — Разве я силой тянул вас в плавание наше? Разве не обещал я опасности и лишения? Так не ропщите, как девы младые, что стонут в объятиях грубых насильников! Воды у нас хватит, а вина и подавно. Что же касается мяса, то можно ведь и воздержаться…
— Еще бы тебе не воздержаться! — брякнул кто-то из дружинников. — Небось у Цирцеи вовсю свинины наелся!
Замерли все, и в молчании было лишь слышно, как мелкие волны о гальку шуршат. Рот Одиссея остался открытым, а потом захохотал он, да так, что чайки поднялись со скал. За ним грохнули и остальные, только Арет,
улыбаясь натужно, взглядами всех обводил настороженно. Вот он и заметил, как Эвтихор, будто от смеха согнувшись, сам незаметно вынул клинок и к спине базилея метнулся.
Быстрым был Эвтихор, но Арета меч оказался быстрее. Не успели дружинники сообразить, что происходит, как отрубленная рука злодея, с кинжалом в кулаке, упала на сходни и вниз покатилась. А сам Эвтихор вскрикнуть хотел, да сил уже не было — сделал он несколько шагов и повалился на слепого Ахеменида, что сидел безмятежно на камне.
— Когда ты напиться успел? — недовольно вскричал слепой но тут обрубком кровавым провел по лицу его Эвтихор и рухнул на берег.
Ахеменид потрогал свое лицо, понюхал пальцы и лизнул их.
— Э, да это и не вино вовсе, а кровь, — сказал он негромко. — Что у нас творится, зрячие?
Никто ему не ответил. Лишь Арет подскочил к упавшему и поднял его голову за волосы.
— Скажи, кто тебя надоумил на это? Признайся, а то прямо сейчас в царство Аида спроважу! Эвтимен открыл глаза и простонал:
— Меня убило золото Евпейта… Аидом же не пугай, ждать тебя там мне придется недолго.
Что-то еще прохрипел Эвтихор и затих. Арет впустил его голову, постоял немного над телом и, обменявшись взглядами с базилеем, столкнул бездыханного в воду.
Ропот послышался среди дружинников.
— Все ж человек, сжечь бы пристойно его, а не рыбам на корм…
— Скоро ему позавидует каждый из нас!
— Кто нас сюда заманил?..
— Подохнем мы тут, а все из-за сучки и выблядков…
Выпрямился царь Итаки, и если до сего мига был похож на сгорбленного старца, то ныне предстал перед ними муж грозный. Руку на лук положил Одиссей, и все замолчали, помня его смертоносную славу. Даже Полит, что рядом стоял, щит медный подняв с земли и копье приготовив, боялся взглянуть в глаза базилея. Медон примиряюще руки воздел и воскликнул:
— Разве вам нечего более делать, мужи ахейские, как убивать друг друга? Тогда уж лучше выйти в море и сдаться врагу, чтобы в рабстве дни свои влачить. Да лучше быть рабом жалким, чем предателем своего вождя!
Тут Арет накинулся с бранью на сбившихся в кучку гребцов и дружинников, и брани такой Полит еще в жизни не слышал. Опасливо он посмотрел в небеса: не накажет ли Зевс-Громовержец за едкие слова, от которых и пьяный сатир покраснеет?
Не наказал.
Из убежища вышла Калипсо, крики услышав. Спустилась по камням, легко шагая, а за ней и дети увязались. Подошла к Одиссею и встала перед воинами светлоликая, руки детям на плечи опустив. Завидев ее, смолкла перебранка, смутились дружинники, а