Темная комната стр. 32
от депрессии, что чуть не уморила сама себя голодом? — Джинкс вопросительно посмотрела на врача, и тот молча кивнул. — Кто же именно поведал вам об этом? Мне просто интересно: Стефани или Адам?
Протероу ответил, не колеблясь:
— Оба. Стефани просто прислала мне копию всех своих записей, которые она вела в то время. А ваш отец предупредил меня об этом сразу, как только вы поступили в клинику.
— Так вы с ним встречались?
— Нет. Мы разговаривали по телефону.
Джинкс понимающе кивнула:
— Именно так он всегда и делает свои дела. Все технические новинки, особенно безликий и бездушный факс, были изобретены специально для Адама. Он понимает, как это устрашающе: общаться с тем, кого никогда не видишь и даже не слышишь. На вашем месте я взяла бы этот метод на вооружение.
— Зачем?
— Просто так.
— Мистер Кингсли показался мне достаточно милым человеком и заботливым отцом.
Джинкс улыбнулась каким-то своим мыслям, и доктор в этот момент подумал о том, сознает ли эта женщина, насколько соблазнительна ее улыбка. Как личность, Джинкс была обворожительна и восхитительна. Сейчас она явно решила сделать все возможное, чтобы Алан не встречался с ее отцом. Причем использовала для этого самый изощренный способ — через косвенные намеки, не прибегая ни к каким конкретным фактам. Через личную симпатию, а не честность и искренность. Было что-то очень привлекательное в сочетании ее острого язвительного ума и физической слабости. Особенно для доктора Протероу, хотя сама пациентка, может быть, и не сознавала этого.
— Таким заботливым, что ни разу не соизволил навестить меня, — напомнила Джинкс.
— Тогда позвоните ему и выясните, почему так получилось, — предложил Алан.
Но она отрицательно помотала головой:
— Мы с Адамом никогда не задаем друг другу личных вопросов, доктор Протероу.
— Тем не менее, вы всегда называете его исключительно «Адам». Я полагаю, это означает, что вы считаете себя равными.
Но именно это она не намерена была обсуждать.
— Мы, кажется, говорили о моей предполагаемой депрессии, — резким тоном заметила женщина. — Рабочим словом будет именно «предполагаемой».
Но он сделал вид, что не обратил внимания на изменение ее настроения:
— Вы хотели узнать, кто конкретно — Адам или Стефани — рассказали мне о вашей депрессии, которая выразилась в голодании. И я ответил, что оба. Итак, продолжим именно с этого места?
— Совсем наоборот. Депрессия возникла как раз из-за того, что я перестала есть. Поэтому, когда меня привезли в больницу и начали кормить, я сразу почувствовала себя лучше.
Доктор имел другое мнение. Он считал, что улучшение настроения произошло из-за антидепрессантов, которыми ее пичкали, но решил не начинать спора:
— А вы сами отдавали себе отчет в том, почему вы перестали питаться?
— Да.
Он выждал несколько секунд и спросил:
— И вы мне об этом расскажете?
— Возможно. Если вы, в свою очередь, поведаете мне о том, что написала Стефани в своих отчетах.
Доктор прекрасно понимал, что эта женщина не согласится ни на что, кроме правды. А вот поверит ли она в то, что все, рассказанное им, правда, — уже другой вопрос.
— Все записи хранятся в моем кабинете, — тут же бодро начал он, — поэтому я не могу цитировать их слово в слово. Однако с удовольствием перескажу их вкратце. Вас доставили с резко выраженной реактивной депрессией, возникшей после