Темная комната стр. 79
не будет ни времени, ни возможности развивать с ним отношения более глубокие, чем простое знакомство.
Юноша прислонился спиной к стволу бука:
— Значит, ты уже готовишься вернуться домой?
— Уехать домой, — поправила она. — В Ричмонд. И сразу же за работу. Сидеть здесь и целыми днями ничего не делать — это не по мне. Я гожусь на кое-что более интересное.
— Это ты бросаешь камушки в мой огород?
— Да нет же, — тут же спохватилась она. — Ты знаешь, Фергус, как ни странно, но сейчас меня куда больше интересуют мои собственные проблемы, чем твои. — Она внимательно посмотрела на его угрюмое лицо, так похожее на лицо Майлза. Разве что не было того обаяния, которое старший брат мог выражать всякий раз, когда хотел этого. — Ты приехал сюда просто так или на то были какие-то причины?
Фергус шаркнул ногой по траве.
— Мне интересно было узнать, как у тебя идут дела и как ты поправляешься. Майлз говорил, что ты не очень-то хорошо себя чувствовала, когда он был здесь, а под конец вообще упала в обморок во время разговора.
— Я просто тогда здорово устала. — Она опять надела солнцезащитные очки, чтобы он не мог видеть выражения ее глаз. — Майлз пожаловался, что Адам довел тебя до слез. Это правда?
Он снова
залился краской.
— Майлз самый настоящий негодяй. Он дал честное слово, что никому не расскажет. Ты знаешь, иногда я даже затрудняюсь сказать, кого ненавижу больше: его или папочку. Они оба порядочное дерьмо. Чтоб они сдохли! Вот тогда все бы пошло на лад.
Все тот же детский скулеж, который она слышала с тех пор, как Фергусу исполнилось пять лет. Только голос его стал более грубым.
— Допустим, он тебя выпорол. Но чем же ты так разозлил Адама?
— И вовсе не я. Это из-за того, что ты торчишь здесь. — Он скользнул спиной по стволу и уселся на корточки. — Папуля вышел из себя и начал орать на всех подряд. Майлз забился куда-то в угол, как всегда, а мама просто сидела и пыталась что-то лепетать в ответ. Короче, ты сама знаешь, как это у нас бывает. Мне не надо ничего тебе рассказывать.
— И все же ты наверняка что-то натворил, — не отступала Джинкс. — Конечно, он может сердиться и на меня, — тут она указала рукой в сторону здания больницы, — и на все это, но ни разу он не бил тебя без серьезной на то причины. Итак, что же было на этот раз?
— Я всего-то двадцать фунтов позаимствовал, — забормотал юноша. — Но он представил все так, будто я совершил какое-то жуткое преступление.
Джинкс тяжело вздохнула:
— У кого ты занял?
— Ну, какая разница? — сердито буркнул Фергус. — Ты ничем не лучше нашего поганого папули. — Он сжал губы, отчего стал совсем уродливым. — Но только почему-то никто не хочет понимать, что если бы папа относился ко мне как к человеку, а не как к бессловесному рабу, мне и не приходилось бы занимать деньги. И вообще, это унизительно: быть сыном Адама Кингсли и при этом зарабатывать такие крохи. Я постоянно твержу ему, что если бы он мне положил хорошую зарплату, у меня и в мыслях бы не было одалживаться. Все же я сын босса. Это должно что-то значить.