Темный ангел одиночества стр. 96
на площади видела? – спрашивает Галка, чтобы отвлечь меня. – А помнишь прошлый Новый год?
Помню. Конечно, помню. Воспоминание не из веселых. Мы хоронили Марту. Я с тех пор никого из них не встречала, кроме Нины. Еще Леша Добродеев звонил несколько раз. Больше никто. Галка видела в городе Евгения с Юноной…
– Как, по-твоему, у них сложится? – Галке хочется поговорить о любви. – Они красивая пара.
Я пожимаю плечами. Мне неприятно, что Евгений так быстро утешился. А с другой стороны – жизнь коротка, нужно спешить урвать. Вечная любовь только в сказках и легендах, мы же – люди приземленные. Юнона – женщина-воин, от такой не убежишь. Я вспоминаю, как она смотрела на Евгения, когда мы собирались у Паши с Ниной. Теперь не собираемся, дружба закончилась. Ушла Марта, и отношения рассыпались, как карточный домик.
Марта… Мы с Галкой иногда вспоминаем под настроение,
пробегаем по тем событиям, пытаемся объяснить, истолковать и понять, что это было. Особенно под бутылку красного вина – Галка любит красное вино. Что это было… Постепенно что-то забывается, сглаживаются мелочи, и взамен вырисовывается нечто новое. Это называется мифотворчество. Людям нужны сказки. Марта – над, высоко в синеве, как сказал однажды Леша Добродеев.
Кстати, мне как-то позвонил доктор Лемберг, долго церемонно извинялся за беспокойство – его интересовало, как я. «Ночные кошмары, голоса, видения, странные фантазии? – с надеждой спрашивал он. – Возможно, внезапно пробудившиеся таланты? Вокал? Тяга к живописи? К сочинению стихов? «Ничего такого, – ответила я, – здорова и благополучна». Мне показалось, он был разочарован.
Ни Лолы, ни Ивана я ни разу с тех пор не видела. Впрочем, я об этом уже, кажется, говорила.
Я не знала Марту, нас столкнуло всего дважды. Трижды! Она была в трансе, застывшая, неживая, она была как манекен, как кукла… А тогда, в больнице, вдруг взглянула осмысленно! И потом, в палате Паши… Она была разная! Для каждого из нас она была другой. У каждого из нас своя Марта.
Марта – мостик между мирами, считает Галка. Медиум. Она слышала голоса с той стороны и потому сидела неподвижно. Она – монада, божья искра, считает Галка. Она купила себе «Азбуку непознанного» и черпает оттуда всякие непостижимые истории, примеряя их к Марте. Кроме того, Галка благодарный зритель тэвэ-передач на ту же тему, что здорово подталкивает ее и без того богатую фантазию.
– А что, среди нас полно всяких потусторонних сущностей, это научно доказанный факт, – авторитетно говорит Галка. – Ты только не смейся, Катюха! Есть специальная аппаратура, всякие датчики, да и очевидцы не дадут соврать. Эти сущности живут среди нас, никуда не лезут, не вмешиваются, только наблюдают. Вот и Марта! Помнишь, домработница рассказывала, что она все время сидит дома и книжки читает? То-то и оно, – говорит Галка многозначительно. – Жаль, что мы с ней не встретились, – вздыхает она. – Знаешь, Катюха, я думаю, она на самом деле погибла еще в первой аварии, когда взорвали их машину, а неизвестная сущность взяла и вселилась в ее тело. Что-то у них там случилось, и ей некуда было деваться. Заблудилась в космосе и залетела сюда к нам. Или потерялась. Или из параллельного мира. Взяла и вселилась. Они иногда вселяются. Пережидают, а потом улетают насовсем. Иногда не выдерживают и вмешиваются, помогают людям, жалеют.
– Если бы не Марта, – говорит Галка, – представляешь, что было бы с Пашей? А потом ее позвали, в смысле, обнаружили и вышли на связь – после второй аварии, а она сидела и ждала, когда за ней придут. Готовилась к переходу. А потом начался переход, и это дело обычно происходит в холоду́, поэтому она сидела в парке под снегом, а потом в пустой холодной квартире. Ученые не могут объяснить, но почему-то им нужен холод, и рядом с ними всегда понижается температура.
– Так что она жива, только где-то в другом мире, – говорит Галка с уверенностью. – А тело – это всего-навсего бренная оболочка и тлен. – Она пренебрежительно машет рукой. – Она помнит нас, можешь даже не сомневаться. И видит. Скучает, наверное. Смотрит вниз, улыбается. Евгений далеко не дурак, ну-ка вспомни, как он называл ее? Ангелоподобная! То-то и оно! – говорит Галка. – И кошка! И мальчик-музыкант! То-то и оно. Мы же ничего… ну ничегошеньки не знаем!
Я не возражаю. Галкин голос журчит как ручей.
– Знаешь, я думаю, что она иногда приходит, обязательно зимой, они у себя привыкли к космическому холоду, и тогда с нами случается что-то хорошее, чудо случается. Я часто о ней думаю. И вчера