Темный горец стр. 12
настоящее время Билл ожидает меня внизу, и я не вижу никакой проблемы». Она уставилась на него широко раскрытыми глазами и сконцентрировалась на том, чтобы выглядеть глупой и женственной. «Какая проблема?», спросила она, скромно хлопая ресницами. «Нет никакой проблемы».
Он ничего не сказал, просто опустил взгляд на украденные тексты, разбросанные вокруг её ног посреди трусиков и упаковок от презервативов.
Она тоже посмотрела вниз. «Ну, да, вы несомненно ведёте активную половую жизнь», праздно проворчала она. «Я не буду вас в этом винить». Бабник!
От взгляда, которым он её наградил, волоски на задней части её шеи встали дыбом. Его взгляд многозначительно переместился снова на тома.
«О! Вы имеете в виду книги. Ну, вам нравятся книги», небрежно сказала она. «Что тут такого». Она пожала плечами.
Снова он ничего не сказал, просто удерживал её этим настойчивым золотистым взглядом. Боже, мужчина был сногсшибательным! Заставлял её чувствовать как… как эту Рене Руссо в «Афёре Томаса Крауна» - готовой бросить всё ради вора. Сбежать в экзотические страны. Прогуливаться с обнажённой грудью по террасе с видом на море. Жить вне закона. Ласкать его артефакты, когда не ласкала его.
«Ох, девочка», сказал он, качая головой. «Я не дурак, так не оскорбляй меня ложью. Легко понять, что ты определённо знаешь, что это за книги. И откуда они пришли», добавил он нежно.
Нежность с его стороны была опасной. Она знала это интуитивно. Нежность со стороны этого мужчины значила, что он собирался сделать что-то, что ей действительно, действительно не понравится.
И он сделал.
Тесня её своим сильным телом, он вынудил её отступить обратно к кровати и легонько толкнул, заставив её растянуться на ней.
С грацией тигра он последовал за ней, пригвоздив её своим телом к матрасу.
«Я клянусь», залепетала поспешно она. «Я не скажу ни душе. Мне без разницы, что они у вас. У меня нет абсолютно никакого желания идти в полицию или что-то в этом роде. Мне как раз не нравится полиция. Полиция и я, мы никогда не ладили. Они оштрафовали меня однажды за то, что я ехала со скоростью сорок восемь в зоне, не превышающей сорок пять; как они мне могут нравиться после этого? Для меня ни капельки не имеет значения, если вы украдёте половину средневековой коллекции «Метрополитена», я имею в виду, правда, что там шесть тысяч единиц, кто заметит несколько пропаж? Я отменный хранитель секретов», она почти визжала. «Я определённо, с полной уверенностью, да провалиться мне на этом месте… э-э, не прошепчу ни малюсенького слова. Молчок. Даю вам слово. И вы можете принимать это за…»
Его губы забрали остаток слов на пару с её дыханием.
О, да. Рене Руссо уже здесь.
Эти чувственные губы накрыли её, легко касаясь, пробуя. Но не беря.
И в совершенно безумный момент, она захотела, чтобы он взял. Хотела, чтобы он раздавил её губы жестоким, голодным, сминающим поцелуем и помог ей достичь раскалённости того бутона любви, который ни разу не становился хотя бы тёпленьким. Мужчина наполнял женскую голову фантазиями, которых, она могла поклясться, у неё даже не было. Её губы предательски раскрылись под его губами. Страх, сказала она себе, это был просто тот страх, который быстро мог превратиться в возбуждение. Она слышала о людях, столкнувшихся неожиданно с верной смертью и получавших сексуальный заряд, который впоследствии не покидал их.
Так странно возбуждённая до крайней степени, она даже не заметила, что он завязывал шарф вокруг её запястья, пока он его не затянул, и было уже слишком поздно, и она была привязана к его кровати. К его греховной, декадентской кровати. Двигаясь с нечеловеческой грацией и внезапностью, он проворно связал другое её запястье к дальнему столбику.
Она открыла рот, чтобы закричать, но он перехватил его своей сильной ладонью. Лёжа на ней, глядя прямо в её глаза, он тихо сказал, тщательно проговаривая каждое слово, «Если ты закричишь, я буду вынужден заткнуть тебе рот. Я предпочитаю не делать этого, девушка. Принимая во внимание то, что в любом случае тебя никто не услышит здесь. Это тебе выбирать. Ну, так как?» Он приподнял руку совсем чуть-чуть, достаточно лишь для того, чтобы он смог услышать её ответ.
«Н-не делай мне больно», прошептала она.
«Я не намереваюсь причинять тебе боль, девушка».
«Но ты собираешься», почти сказала она, когда, покраснев, осознала, что та твёрдая штука, что толкалась ей в бедро, была не пистолетом, но магнумом совершенно иного сорта.
Должно быть, он что-то увидел в её глазах, потому