Тёмными тропами (сборник) стр. 210
и солнце отражается от выпавшего из ладони медальона – любимого украшения неистовой Мон. Они стояли рядом, скованные… и смогли только осторожно коснуться друг друга кончиками пальцев, давая хоть какое-то утешение и поддержку. Никто ничего не говорил… их научили ценить тишину, да и все уже давно охрипли от криков… Лея вообще потеряла голос и теперь только еле слышно шептала.
Но стояли они гордо. Тогда у них еще оставались какие-то иллюзии о собственной силе воли.
Вторым был Хан. Его казнили через четыре месяца. Осунувшийся, еле живой коррелианец смотрел на Лею, а его губы кривились в такой знакомой наглой ухмылке. Она осталась на его лице даже после смерти. Лея тогда только улыбнулась в ответ… и с тех пор практически постоянно разговаривала с пустотой, глядя куда-то перед собой. А у Люка появилась первая седая прядь – правый висок побелел полностью.
Их камеры были расположены в разных концах коридора, но Люк отлично знал, что с ней происходит. В бреду реальности они обсуждали что-то свое… он, Лея и Хан. Коррелианец молчал, но смотрел на них теплым взглядом… и улыбался.
А сегодня он впервые подошел и ласково поцеловал спящую Лею в щеку.
Двери лязгнули, и сидящий на полу пленник скосил глаза на выросших в дверях Алых стражей. Сегодня…
* * *Грохотал имперский марш, сидящее на троне чудовище милостиво шевельнуло рукой. Лея гордо вскинула голову, смотря прямо на свою вторую половинку. В камерах они поняли наконец, кем приходятся друг другу, но никогда не произносили этих слов даже мысленно. Никогда. Нельзя было давать Палпатину еще один рычаг для воздействия.
Этой ночью они о многом говорили… даже обсудив немыслимое. Лея долго молчала, заставив Люка с ужасом ждать ответа, после чего ее голос прошелестел у него в голове.
– Сделай это, Люк. Это самый лучший выход. Ты ведь сам это знаешь, не так ли… мой… Ты ведь знаешь , не так ли? Знаешь… Видел. Так сделай это . Не упусти этот шанс. Прошу.
– А ты?
– Сегодня в полдень умрет мое тело. И это хорошо. У Палпатина больше не будет возможностей причинить тебе боль. Сделай это. Сделай и… иди вперед. И не оглядывайся. Хорошо? Никогда не оглядывайся! Ни на кого!
* * *Лею казнили по древнему закону, откопанному ситхом в архивах – удар кинжалом прямо в сердце. Люк прикрыл глаза, чувствуя, как умирает светлая часть его души, а беспросветный мрак опускается на него непроницаемым покровом. Сила беззвучно плакала, а разум корчился в агонии, пока рвалась связь между ними.
Палпатин предвкушающе сверкнул желто-алыми глазами, шевельнув костлявой, покрытой старческими пятнами морщинистой рукой.
– Итак, Люк? Каково твое решение? Если что, палач все еще ждет…
Люк бестрепетно встретил алчный взгляд рептильих глаз Императора, и улыбнулся. В ушах шептал голос Леи: «Сделай это. Не упусти тот самый, единственный шанс».
Колени подогнулись, он покорно склонил голову, а губы сами прошептали:
– Клянусь в верности вашему учению, Мастер.
Довольное кудахтанье ситха окружало липкой паутиной. Наручники упали, даруя свободу.
– Встань… мой ученик.
* * *Три года спустя.
Вейдер с Трауном стояли в ангаре «Палача» ожидая прилета личного посланника Императора. Никто не знал, его имени, но догадки ширились и
множились.