Тёмными тропами (сборник) стр. 266
ему было нечего.
Палпатин взялся за его обучение с невероятным энтузиазмом, ведь ученик ему попался благодарный. Он впитывал знания, как пустыня – воду, он тренировался до изнеможения, не щадя ни себя, ни других, он с готовностью повел эскадру, разрушая то, за что сам воевал несколько лет назад. Подчиненные боялись его больше, чем Вейдера, ведь Лорд испытывал хоть какие-то чувства и эмоции, а этот дроид с прозрачными голубыми глазами – нет. Он погрузился во Тьму полностью, заковав себя в панцирь, и только изредка ощущал, как болит в груди, и кто-то пытается до него достучаться. Безрезультатно.
Сидиус был доволен. Его радость растекалась вязким болотом, затапливая все вокруг, но у Силы очень своеобразное чувство юмора, и ситх сполна прочувствовал его на себе в тот день, когда совершил смертельную ошибку.
– Ты почти завершил Свое обучение, мой ученик… – на тонких губах Палпатина играла неприятная усмешка, оставившая коленопреклоненного Люка, закованного в черный доспех, совершенно равнодушным. – Почти… осталась самая малость.
– Какая, Мастер? – лаконично осведомился Скайуокер, смотря сквозь сидящего на троне мужчину. Ситх расплылся в довольной улыбке, подав знак Алым гвардейцам.
– Я хочу, чтобы ты доказал, что истинно предан Темной стороне и нашему учению. Покажи, что рука твоя тверда, а в сердце нет жалости… Лорд Скайуокер.
Глаза ситха блеснули янтарем, и Люк медленно повернул голову, заслышав шаги.
Между Алыми с трудом ковыляли пленники, их практически волокли, закованных в цепи, избитых. Скайуокер смотрел на них и сквозь них, по своему обыкновению… а монолитная стена отчуждения, выстроенная им за эти годы, тихо шелестела, роняя крупинки с гладких поверхностей, которые понемногу покрывались паутиной трещин.
Хан. И… Лея.
Принцесса с ужасом смотрела на представшего перед ней… брата. Черная статуя, даже в дроиде больше жизни и чувств. И это было страшнее всего. Ничего лишнего, только голая рациональность и тотальное равнодушие к окружающим. Лишь на мгновение в прозрачных, как лед, глазах, что-то мелькнуло, что-то… живое, но тут Соло схватил ее за руку, поддерживая, и это ощущение исчезло, словно его и не было.
– Люк… что он с тобой сделал? – прошептала она, и вставший Скайуокер равнодушно пожал плечами.
– Ничего…
– Ничего?! – взорвался Хан. – Да ты посмотри на себя! Ты стал страшнее Вейдера!
Коррелинец шокированно смотрел на того, кого когда-то шутливо назвал Малышом, и ощущал себя так, словно напротив стоит палач, уже приставивший к его лбу лучемет, готовясь выполнить приговор. Жуткое бессилие…
– Ничего такого, что не сделал с собой я сам, – дополнил Люк и коррелианец потерял дар речи от этого заявления.
– Браво… – раздались хлопки и все повернулись к наслаждающемуся зрелищем императору. Он подал знак, и Алые гвардейцы вышли из зала. – Просто великолепно. Ты – идеален, мой ученик. Последнее испытание. Давай…
Люк снял сейбер, и Сидиус одобрительно сжал его плечо, подойдя вплотную.
– Давай. Сделай это.
Он снова смотрел в ее глаза, и ничего не ощущал, отрезая себя от всего лишнего… а внутри бушевал ураган, терзающий острыми лезвиями, грозящий вырваться наружу, снося барьеры и разрывая контроль в клочья. Лея вздрогнула, отчаявшаяся, практически раздавленная обрушившейся на нее реальностью… У нее есть только одна попытка достучаться до стоящего напротив и готовящегося нанести смертельный удар существа, и ошибиться в выборе слов нельзя.
Выбор.