Тёмными тропами (сборник) стр. 323
клонов, кто хочет стать моими сыновьями. Я вижу в тебе моего сына, Коди.
Маршал глотнул воздух, его руки затряслись.
– Я вижу вас всех своими сыновьями. Хватит войны. Хватит разрушать. Время строить. Время… мира.
Галактика всколыхнулась в едином порыве, и волна Силы покатилась, с каждым мгновением набирая скорость. Оби-Ван улыбался, просчитывая тысячи последствий его решения. Клоны взревели, один за другим ударяя кулаками в грудь, наполняя пространство лязгом. Коди плакал, не замечая этого, Рекс, стоящий рядом, тряс его за плечо, не в силах говорить. Скайуокер с Тано подбежали, крича, тормоша обнимающего их Оби-Вана, что-то говоря и говоря в нарастающем шуме. В кабинете рычал Дарт Сидиус, пытаясь активировать сигнал и отдать приказ, но клоны глушили и отсекали все попытки что-то сделать, помешать, и попытка активировать чипы не удалась. На Мандалоре презрительно выплевывала ругательства Сатин, а в Мандолорском пространстве стали распространять запись выступления Кеноби. На Камино возник стихийный бунт, и каминоанцы падали, расплачиваясь за все те жертвы ради науки, которые платили другие. Дуку качал головой, пытаясь просчитать последствия, жители Республики бурлили и кипели, Мейс плакал кровавыми слезами, наблюдая, как меняются и исчезают точки разломов, и вместо них появляются новые, Йода хватался за сердце, пытаясь понять, что же произошло и происходит…
Сила бурлила, и в темном покрове появились первые прорехи и разрывы.
Оби-Ван обнимал что-то рыдающего ему в плечо Энакина, прижимал к себе Асоку и улыбался смотрящему на него как на божество Коди.
Он начал с чистого листа… И теперь будет идти вперед.
Ведь как говорят на Мандалоре?
Не имеет значения, каким был твой отец. Главное – каким отцом будешь ты.
Он надеялся, что будет… не худшим.
Свобода
Ему четыре года. Мать несет его на руках, сходя по рампе корабля. Жара. Песок. Алчные взгляды работорговцев и покупателей. Татуин. Маленький Эни уверен, что ему здесь не понравится. Уверенность получает подтверждение, когда их продают Гардулле. Тяжелая работа, кандалы и плети, мало воды и еды. Эни ненавидит хаттов.
Он ненавидит свое бытие вещи .
Ему девять. Надежда рвется из груди звездной птицей. Он выигрывает гонку, он перестал быть рабом. Он может пойти куда угодно… Мать поворачивает его за плечи, подталкивая в спину.
– Иди, Эни. Ты свободен.
Он в этом сомневается.
Храм строг и величественен, а Кеноби слишком неопытен, чтобы противостоять давлению Совета. На них косо смотрят, Оби-Ван старается изо всех сил, но все подростки являются максималистами, а в чужом огороде трава зеленее. Энакину душно и неудобно, но он ничего не предпринимает, чтобы это исправить. Жаловаться легче, чем бросить все и уйти на Набу, как когда-то предлагала Падме.
Ему страшно.
Ему девятнадцать. Он держит мать на руках, рыдая, и тяжелые, душные эмоции сводят его с ума, отключая разум. Он стоит среди трупов и ужасается делу рук своих. Разве этого он хотел?
Месть не вернула мать, она не сделала его счастливым. Он по уши замарался в грязи и никогда не сможет очиститься. Стыд гложет кости, ярость вызывает тошноту. Сила тихо смеется где-то на периферии сознания липким жестоким смешком. Он чувствует себя использованным.
Ему двадцать три. Он сходит с ума от кошмаров, не находя в себе мужества просто поговорить со своим