Тень каравеллы стр. 109
правее этого места — дыра, ведущая под трибуну.
А оттуда — куда хочешь.
Но темная щель заросла дремучей крапивой.
Я посмотрел вниз и тихо проклял день, когда ножницы безжалостно обкорнали мои американские брюки.
Левка тоже смотрел на крапиву со злой досадой. Он был в длинных штанах, но босиком. Его мясистые розовые ступни опасливо шевелились.
Оркестр заиграл «Вечер на рейде».
— Может, прыгнем? — уныло спросил я. Вообще-то я не очень боялся крапивы. За свою жизнь я столько раз знакомился с ней, что кожа притерпелась к ожогам. Но сейчас темные заросли казались такими зловещими, что заранее по ногам пробегали укусы, похожие на горячих муравьев.
— За каким чертом ты меня сюда притащил? — произнес Левка. В голосе его была угроза.
Я хотел огрызнуться, но тут вспыхнула идея:
— Давай твои штаны! Я их надену и прыгну! А потом отдам тебе вместе с ботинками. Вон оттуда брошу, с чистого места. И ты тоже прыгнешь!
Левка горячо одобрил идею, но внес поправку. Он сначала наденет мои ботинки и прыгнет, а потом бросит их мне вместе со штанами. Я отверг поправку. Во-первых, я опасался, что мои ботинки не налезут на Левкины лапы. Тогда он разозлится и штанов, конечно, не даст. Во-вторых, если налезут, Левка, чего доброго, отправится в них на стадион, а меня оставит на заборе. Да потом еще будет хихикать и рассказывать приятелям, как надул меня. Знаем мы этого типа!
Мы сидели верхом на заборе и препирались. Потом Левка не выдержал и перешел к оскорблениям. Он заявил, что у меня не хватит силенок добросить сверток вон с той полянки до забора. А если и доброшу, то наверняка промажу.
Я заметил, что сила не в жире, а в мускулах. Кроме того, я вспомнил, как он позавчера позорно промазал из рогатки по литровой банке. С пяти шагов!
Левка подумал и обозвал меня трусливой пиявкой.
— Колбасник, — сказал я. — Чемодан с ливером.
Забор под Левкой закряхтел. Сам Левка тоже закряхтел и стал подбираться ближе. Но он был неуклюж, а позиция на заборе оказалась неудобной. К тому же между нами качалась колючая проволока.
Левка плюнул в меня и промахнулся. Я тоже плюнул и попал ему на штаны. Левкины глаза стали круглыми от бессильного бешенства.
Оркестр заиграл «Наверх вы, товарищи…».
Эта песня всегда поднимала во мне геройский дух. Я еще раз глянул вниз и решительно встал на кромке забора. Потом сказал Левке несколько слов, которые здесь не привожу, потому что они не характерны для интеллигентного ребенка. И ухнул в щель.
Ой-ей-ей! Ну ничего. Главное — не чесаться, а то потом хуже будет.
Левка, отвесив губу, смотрел на меня с забора. Я показал ему фигу и рванул к заветной полянке.
И там меня ждала награда за «подвиг»!
В траве, среди седых одуванчиков, блестела тусклая медь. Я брякнулся на колени и раздвинул стебли. Там лежала пряжка от широкого ремня.
Она лежала вниз лицевой стороной, и я видел только скобки для пояса и крючок. Неужели это та самая пряжка, о которой я мечтал с давних пор?
Страшно было перевернуть: вдруг не та!
Я сорвал одуванчик и загадал: если сдую