Тень каравеллы стр. 177
прислали, тоже был отбит эмалевый уголок. Он откололся, когда папа упал на мостовую. В том городке.)
— Но смотрите, какая опухоль! Это ужасно, — сказала мама, слегка успокоившись.
Я решил обидеться:
— Что ужасно? Разве я виноват?
— Все ужасно! — отрезала мама. — То, что ты каждый день являешься в ссадинах и царапинах. То, что я постоянно боюсь, как бы ты не сломал шею. То, что у тебя такой дикий вид. Что о тебе подумает незнакомый человек?
Ну, что подумает? Кажется, он не думал ничего плохого.
С интересом поглядывал на мое вооружение.
— Снимай все железо и ложись, — велела мама. — Я сделаю компресс. Живо.
Я знал, что нельзя спорить, если мама берется за лечение. Хуже будет.
Пришлось лечь на кровать вверх носом, и мама принялась обмывать его кипяченой водой, а потом обкладывать смоченными ватками. Жидкость на ватках была холодной и отвратительно пахла больницей.
Ходики на стене между тем стукали да стукали. И до шести часов осталось наконец только пять минут. Как раз, чтобы добежать до кино.
— Мам, все, — бодро сказал я и вскочил.
— Что значит «все»? Кто тебе разрешил встать?
— Уже совсем не болит!
— Это ничего не значит. Может быть внутреннее кровоизлияние.
— Мама, — сказал я как можно убедительнее, — ничего не может быть. Меня ребята ждут. Я же обещал.
Мама очень удивилась:
— Что? Ждут? Ребята? И ты думаешь, я тебя куда-нибудь отпущу, пока нос не придет в порядок?
— Ма-ма!
— Немедленно ложись.
Пришлось пойти на отчаянный шаг. Не очень это хорошо, но ничего не поделаешь. Я постарался зареветь.
— Зря, — сказала мама. — Не трать силы. Я прекрасно знаю, когда ты ревешь по-настоящему.
Я заревел по-настоящему.
— И не стыдно? — спросила мама. — Как девчонка! При постороннем человеке. Знаешь, кто это? Фронтовой друг Виктора. Славиного брата. А ты распустил нюни.
От удивления я перестал плакать и сквозь мокрые ресницы взглянул на гостя. Оказывается, это не мамин знакомый, не работник редакции, а фронтовой друг Дыркнабова брата!
Я смутно помнил Виктора, он приходил иногда к Таньке. Это был худенький, невысокий парнишка, чуть постарше нынешнего Славки. А друг его вон какой большой. Лысый. Совсем взрослый.
Но все же это, правда, был настоящий фронтовой друг. Он посмотрел на меня выручающим взглядом и неторопливо заговорил:
— Мы были с Виктором в одном взводе… А потом я искал, кто у него остался. Мать, братишка, сестренка… Вот, приехал нарочно, а их нет дома. Зашел к вам. Думаю, соседи знают… Где же Славка-то?
Вот оно, спасение!
Я, укоряюще поглядывая на маму, сообщил, что Славкина мать на дежурстве в депо, а Славка и Манярка ждут меня под часами. Очень ждут. Я дал честное слово. А если я не успею, они уйдут не реку без меня, и никто их не найдет до самого вечера, потому что берег большой и укромных мест на нем целая тыща.
И никто не скажет им, что приехал фронтовой друг их старшего брата!
Мама смутилась.
— Действительно… — сказала она. — Извините меня. Я так перепугалась, что совсем не подумала. Конечно, надо