Тень каравеллы стр. 67
та, во время которой погиб старый Билли Бонс. Но сейчас опасность грозила не книжному Билли…
По-моему, я очень быстро добрался до Милкиного дома. А может быть, так показалось: минуты летели стремительно, со скоростью ветра. В окнах была темнота. Я некоторое время спорил с ветром, который навалился на калитку со стороны двора и не давал открыть ее. Потом поймал секундное затишье и проскочил во двор.
На крыльце я впервые почувствовал опасение. И тогда, чтобы оно не успело вырасти, я несколько раз ударил валенком в дверь. Бухающие удары мягко отдались в доме. Мне вдруг очень захотелось, чтобы никто не ответил, не вышел. Но пока я так думал, в окошке рядом с крыльцом засветилась желтая щель. Потом взвизгнула дверь в коридоре и заспанный, хриплый голос мужчины сказал:
— Ну вот… Кого там еще?
— Милку надо! — с отчаянной решимостью потребовал я. Кажется, и мой голос тоже прозвучал сердито и хрипло.
Я ждал ругательств и расспросов, но услышал, что дверь захлопнулась. Вот и все. Никто, конечно, Милку не позовет.
Но щель в окошке не гасла. Потом опять завизжала дверь и зажегся свет в коридоре.
— Кто? — негромко спросила Милка.
— Открой.
Она открыла, больше не спрашивая. И сказала без удивления:
— А, Владька…
— Где Павлик? Знаешь?
— Нет, — поспешно сказала она. — Вот чудной! Ну откуда же я знаю? Ничего я не знаю.
— Он тебе ничего не говорил?
— Ничего.
Вот и все. Спрашивать больше было нечего. Милка стояла на пороге, переступая большими мужскими валенками и придерживая на груди запахнутое пальтишко.
— Ладно, я пошел.
— Подожди… А его дома нет, да?
«Вот дура», — подумал я.
Она окликнула снова:
— Владька! Ты не бойся… С ним ничего не будет.
— Иди домой, — сказал я от калитки.
Теперь ветер бил в спину. Он донес меня до дома, как перышко. А на пороге, тоже как перышко, меня подхватила мама и наградила довольно весомым подзатыльником.
— Негодный мальчишка!.. Прикажешь еще из-за тебя нервы трепать?! Мало нам одного. Где ты был?
— У девочки одной… Про Павлика узнать.
— У девочки… — сказала мама, остывая. — Ну… узнал?
— Ничего она не знает.
— Тоже додумался! Один ночью! Мог бы ведь меня позвать!
Я молча разделся и залез под одеяло. «Меня позвать»! Кто слышал, чтобы капитаны, отправляясь в поиски, брали с собой мам?
Я лег, и тут пришла запоздалая обида.
— На улице такой ветрище, — громко сказал я, — такой холод, а она дерется! Драться-то легко…
— Мало тебе еще, — заявила со своей кровати Татьяна.
Я свернул в тугую муфту подушку, чтобы запустить ею в любимую сестрицу. Но тут навалилась усталость, которая не оставила места ни для обид, ни для тревог. Я уснул, как провалился.
…Наутро я узнал, что Павлика по-прежнему нет.
— Поторапливайся, — сказала мама.
Мысль об уроках мне казалась дикой. Но маме она дикой не казалась, и меня прогнали в школу.
В школе никто не знал, что Павлик потерялся. То есть учителя, наверно, знали, но ребятам не говорили. Милку я не нашел: видимо, не пришла.
Уроки