Тени былого стр. 157
встали рядом с Хью, читая через его плечо.
– Господи помилуй! – вспылил Меривейл, хватаясь за эфес шпаги. – Какой злодей! Ну, теперь-то, Джастин, вы с ним посчитаетесь, и я в полном вашем распоряжении.
– Но… – Марлинг наморщил лоб. – Бедная девочка! Это правда?
Хью дочитал письмо и произнес хрипло:
– Маленький Леон! Клянусь Богом! Бедняжка!
Тут Руперт облегчил сердце, швырнув об стену свою табакерку.
– Мы сумеем отправить его в ад, не сомневайтесь! Пес! Трусливый пес! Фан, налей мне бургундского. Меня в жар бросает. Шпаги слишком хороши для этого мерзавца, черт меня возьми!
– Слишком хороши, – согласился его светлость.
– Шпаги! – воскликнул Меривейл. – Слишком быстрый способ. И вы, и я, Джастин, убьем его через две-три минуты.
– Слишком быстро и слишком неизящно. Моя месть будет более правосудной.
Хью посмотрел на него.
– Но объясни же! – сказал он умоляюще. – Где девочка? О чем вы говорите? Полагаю, ты нашел средство уплатить свой долг сполна, но как ты его нашел?
– Как ни странно, – сказал его светлость, – я совсем забыл про старую ссору. Очень удачно, что ты о ней упомянул. Чаша весов с грехами Сен-Вира опустилась очень низко. Потрудись послушать меня минуту, и ты узнаешь историю Леони.
Кратко и без обычной своей изысканной велеречивости он поведал им правду. Они слушали в ошеломленном молчании, которое продлилось и после того, как он умолк. Первым его нарушил Марлинг.
– Если это правда, то он самый отпетый преступник из всех, избежавших виселицы. Вы уверены, Эйвон?
– Безусловно, друг мой.
Руперт потряс кулаками и пробормотал что-то невнятное.
– Боже мой, мы ведь живем не в средневековье! – воскликнул Хью. – Невозможно поверить!
– Но доказательства! – вскричала Фанни. —
Что ты можешь сделать, Джастин?
– Могу поставить все на последнюю карту, Фанни. И намерен сделать как раз это. И думаю… да, думаю, что выиграю. – Он улыбнулся не самой приятной улыбкой. – А пока моя малютка в безопасном месте, и я не сомневаюсь, что найду ее там, когда настанет время.
– Что именно ты намерен сделать? – крикнул Руперт.
– Да, Джастин, пожалуйста, открой нам, – умоляюще сказала миледи. – Так ужасно ничего не знать и сидеть сложа руки.
– Я знаю, Фанни, но я еще-раз должен попросить вас всех о терпении. Свои игры я лучше всего веду один. Но могу твердо вам обещать, что вы будете присутствовать при развязке.
– Но когда это будет? – Руперт налил себе еще бургундского. – Ты для меня слишком уж дьявольски хитер, Джастин. А я тоже хочу участвовать в деле.
– Нет. – Хью покачал головой. – Дай Эйвону одному довести игру до конца. Нас слишком много, а, согласно поговорке, лишние повара
портят суп. Я не очень кровожаден, но я не хочу, чтобы суп Сен-Вира был испорчен.
– Я хочу увидеть, как он будет раздавлен, – сказал Меривейл. – И поскорее!
– Увидите, мой милый Энтони. Но пока мы все будем вести себя так, словно ничего не произошло. Если кто-нибудь будет спрашивать о Леони, ей нездоровится. Фанни, ты, кажется, сказала, что завтра мадам Дюдеффан дает суаре?
– Да, – ответила она, – но мне не хочется ехать. Там соберутся сливки общества, и я так хотела повезти туда Леони!
– Тем не менее, дорогая, ты поедешь – вместе со всеми нами. Успокойся, Руперт. Свою роль ты сыграл, и сыграл хорошо, в Гавре.