Тени былого стр. 170
помолчал. – Я решил использовать тебя как оружие, чтобы… э… расквитаться с ним за то, как… он когда-то поступил со мной.
– И… и поэтому вы сделали меня своей воспитанницей? И столько всего мне подарили? – спросила она тоненьким голоском.
Он встал, отошел к окну и посмотрел наружу.
– Не совсем, – сказал он, забыв растянуть это слово.
Она тоскливо посмотрела на него.
– И еще потому, что я вам немножко понравилась, монсеньор.
– Да, но после. Когда я узнал тебя, дитя.
Она крутила в пальцах платок.
– А я… вы… вы позволите мне остаться вашей воспитанницей?
Он помолчал.
– Дорогая, теперь у тебя есть мать и дядя, которые окружат тебя заботами.
– Да? – сказала она.
Его светлость продолжал смотреть в окно. Лицо у него стало очень суровым.
– Они будут любить тебя, mа fille, – сказал он ровным голосом. – А раз у тебя есть они, остаться моей воспитанницей ты не можешь.
– Но… но мне обязательно иметь их? – спросила она жалобно.
Его светлость не улыбнулся.
– Боюсь, что так, малютка. Видишь ли, они хотят, чтобы ты была с ними.
– Разве? – Она поднялась с кушетки, блеск в ее глазах погас. – Они же совсем меня не знают, монсеньор.
– Это твоя семья, дитя.
– Они мне не нужны.
Тут он отошел от окна и взял ее
за руки.
– Милая моя, – сказал он, – для тебя самое лучшее – жить с ними, поверь мне. В один прекрасный день, я думаю, ты встретишь молодого человека, гораздо моложе меня, и он сделает тебя счастливой.
Глаза Леони, страдальчески устремленные на герцога, наполнились слезами.
– Монсеньор… пожалуйста… не говорите со мной о замужестве, – прошептала она.
– Дитя… – Он крепче сжал ее руки. – Я хочу, чтобы ты забыла меня. Я тебе не подхожу. Лучше тебе не думать обо мне.
– Монсеньор, я никогда не думала, что вы женитесь на мне, – сказала она. – Но если… если бы я вам нравилась… я думала, что, может быть, вы бы… оставались со мной… пока я вам не прискучила бы.
На мгновение наступила тишина. Затем его светлость заговорил. Так резко, что Леони испугалась.
– Никогда не говори так, Леони! Ты понимаешь?
– Я… простите. – Она запнулась. – Я… я не хотела рассердить вас, монсеньор.
– Я не сержусь, – ответил он. – Даже будь это возможно, я бы не сделал тебя своей любовницей, Леони. Ты для меня совсем иное, Леони.
– Вы меня не любите? – спросила она по-детски.
– Слишком… сильно, чтобы жениться на тебе, – сказал он и отпустил ее руки. – Это невозможно.
Она замерла, глядя на красные пятна, которые его пальцы оставили на ее запястьях, а потом чуть улыбнулась умудренной улыбкой.
– Вы отвезете меня к этой матери, к этому дяде, которых я не знаю?
– Да, – коротко ответил он.
– Монсеньор, тогда я лучше останусь здесь, – сказала она. – Раз я вам не нужна, то я не вернусь туда. C'est fini, tout cela. – У нее вырвалось рыдание. – Вы меня купили, монсеньор, и я ваша, пока не умру. Я вам сказала… давно… что это так. Вы не помните?
– Я помню каждое твое слово, дитя.
– Монсеньор, я… я не хочу быть для вас обузой. Вам прискучило иметь меня вашей воспитанницей, и… и я лучше расстанусь с вами, чем надоедать вам. Но я не